На благоустройство Спасской церкви

В нашем храме вы можете оставлять записки для молебна за своих близких, умерших некрещеными, для передачи их в храм св. мч. Уара в селе Тихоновка.

Дети-сироты, оставшиеся без попечения родителей, детской школы-интерната № 4 ждут крестных родителей. Пожалуйста, отзовитесь, добрые православные сердца. Обращаться в свечную лавку.

Тел: 8-914-88-973-73

Борющиеся со страстью пьянства могут прийти на собрание «анонимных алкоголиков». Узнавать у Сергия, тел.: 8-914-000-35-22.

 

Святому - святое

Часть1. Возрождение Входо-Иерусалимского храма

Еще молимся о милости, жизни, мире, здравии, спасении, посещении, прощении и оставлении грехов рабов Божиих настоятеля, братии и прихожан святаго храма сего.

Еще молимся о плодоносящих и добродеющих во святем и всечестнем храме сем, труждающихся, поющих и предстоящих людех, ожидающих от Тебе великия и богатыя милости.

Ектения сугубая

Возрождение храма

Истекала шестая седьмица Великого поста,седмица ваий, в простолюдье русском величаемая Вербной, коль вайи на Святой Руси — не пальмовые, вербные ветви. Вчера прихожане Входо-Иерусалимского храма на вечерне Всенощного бдения поминали блаженного Лазаря, по слову Христа Бога воспрявшего из гроба после четырехдневного упокоения. «Прежде шести дней бытия Пасхи, прииде Иисуис во Вифанию, воззвати умерша четверодневна Лазаря, и проповедати воскресение. Сретоша же его и жены, Марфа и Мария сестры Лазаревы, вопиюще к Нему: Господи, аще бы еси был зде, не бы умерл брат наш. / Тогда глагола к ним: / не предрекох ли вам: веруяй в Мя, аще и умрет, жив будет: покажите ми, где положисте его? И вопияше к нему Зиждитель всех: Лазаре, гряди вон». И все четыре дня седмицы пальмовых ветвей в православных храмах поминался Лазарь, по земному возлюбленный друг Господень, брат святых Марии и Марфы. Дольнюю душу мирян умиляло: ишь, братия, сестрия, и у Господа Бога, в земном обетовании, в человеческом естестве водились любимый друг — Лазарь и любимый ученик — Иоанн, коему Спаситель, распятый на кресте, завещал, указуя очесами на Богородицу: «Се, Матерь твоя!», а Богородице рек: «Жено! Се сын Твой!» В истории четырехдневного лежания во гробе праведного Лазаря мирян дивило то, что Господь, имея и земное естество, рыдает о друге своем: «Рыдаеши Ииусе, смертнаго существа: Оживляеши друга Твоего, сие Божественныя крепости». Имея божественное естество, ведая о болезни и смерти друга, о его четырехдневном упокоении во гробе, когда уже тело смердит, Господь свершает божественный замысел: «Лазарем тя Христос уже разрушает, смерте, и где твоя, аде, победа; в Вифании плач ныне на тебе представляется, вси ветви победы тому принесем».

Таял апрель, по речным берегам пушилась верба, из лесного сумрака сиренево светился цветущий багульник, на солнцепёках пробились из хвои белые, голубые, желтые подснежники. Но в город весна запаздывала и случалось, стыла капель синими сосулями, и колючий снег летел с холодных, сумрачных небес, и средь бела дня на церковные кресты опускалась сивая мгла: словно небеса замирали в скорбном раздумье: ох, скудоверы, суеверы, зябните без любви и страха Божия, по нераскаянным грехам вечную бы вам зиму с озверевшей метелью и волчьей стужей, когда и птица-ворон на лету смерзается в ледышку, когда от бескормицы-бесхлебицы дворовой скотине падеж, людям от хлада и глада живая погибель, когда уже не прилетит вешняя овсянка и не сголосит веснянку: покинь сани, возьми воз. Но… видно, живы праведники в городище, покаялись грешники: ночью ярый ветер разгонял тучи, и утром милостью Божией синели небеса, и в солнечном свете золотились поднебесные кресты, и зоревые птахи, утаенные в кустах и тополевых кронах, на все лады славили Бога, даровавшего погожий вешний день. Спрямляя путь ко Входо-Иерусалимскому храму, шел не Парковой улицей, встарь —Кладбищенской, а прямиком через… хотел сказать, Парк культуры и отдыха, но вспомнил: се Иерусалимское кладбище, где тысячи иркутян упокоились и ждут Второго пришествия Христа и воскресения из мертвых. В вешнем ожидании хвои и листвы замерли старые листвени и причудливо крученные веком древовидные ивы, где среди сухой белесой кудели уже мерещилась нежно-зеленая мурава. Тихо на былом погосте, тихо в душе, словно с небес тихо веяла молитвенная песнь «Свете Тихий»; тихо и покаянно озирал душу, и в сумраке души теплилась тихая свеча, и тихо зрел исповедальный плач. Небо белесо отпахнулось, робко заалело над мшистыми крышами крепких, кружевных и ветхих нагорных домов; и на зоревом небе, сквозь плетево лиственничных ветвей, сияли кресты, светился белизной воскресший из забвения Входо-Иерусалимский храм, и в душе от созвучия речевого звучала пасхальная стихира: «Красуйся, ликуй и радуйся, Иерусалиме!..»

Вчера прихожане Входо-Иерусалимского храма скорбели о праведном Лазаре, радовались его воскрешению, как воскреснут и все праведники во Второе пришествие Христа; а сегодня на заутрене — Божественная литургия, посвященная Входу Господню в Иерусалим. В сем храме Вербное воскресение будет торжественней, чем в иных храмах, ибо престольный праздник и долгожданное освящение самого Входо-Иерусалимского храма, возрожденного через восемьдесят два года из мрака забвения. Сегодня православные с неизъяснимым умилением, ликованием освятят вайи — белые вербы, коими украсят божницы со святыми иконами, с крашеными пасхальными яйцами до будущей весны. Впрочем, иные богомольцы освятили вербы вчера, на вечерне и утрене.

Студентом, взлетая по лестнице, видел ворота парка, похожие на триумфальную арку, видел партизанский памятник, но сроду не присматривался к серому дому на отшибе парка; в памяти осело лишь мимолетное, смутное впечатление: сумрачное, неуклюжее, коль без колокольни, без куполов и крестов, неряшливое, осадистое здание на отшибе парка, похожее на христорадника с церковной паперти. Печальным убожеством веяло от здания, кое храмом повеличать язык не поворачивался.

А ныне: светятся белизною стены и колонны, сияют золотом кресты; ныне не грех бы помолиться о православных христианах, святыми молитвами и радением коих через восемьдесят два года возродился Иерусалимский храм. Господи, сохрани их на многая лета… Забегая вперед, скажу: на Божественной литургии в честь Входа Господня в Иерусалим, совпавшей с освящением Входо-Иерусалимского храма, митрополит Иркутский и Ангарский Вадим повеличает всех поименно, вручив грамоты митрополии.

Настоятель Входо-Иерусалимского храма протоиерей Андрей Степанов

Встарь, поминают, купцы — церковные благодетели, они же, нередко, и церковные старосты, — выбирали столь голосистого дьякона, что от пения его испуганно звенели хрустальные люстры. И батюшки, поминают, служили столь громогласно и проповедывали столь грозно, что чудилось, вроде через священника сам Илья-пророк гремит с купола и мечет молнии в души мирян, поражая грешные помыслы, и миряне, до смерти перепуганные, от страха Божия забывали оправдания и лишь молвили мытарское: «Боже, милостив буди мне грешному…» В русское средневековье эдакие попы и протопопы, да и архиреи, когда душу грешника не прошибало Слово Божие, в праведном гневе могли и палкой по спине огреть. Но служили и тихие батюшки: кроткое, молитвенное слово коих, словно слезы любви, лилось в души мирян, умиляя и очищая от скверны. Таким увиделся мне и отец Андрей, настоятель Входо-Иерусалимского и Преображенского храмов… Хотя и подивило: сколь духовных, творческих, телесных сил в «тихом» молитвенном батюшке, настоятеле двух храмов, где в самом разгаре реставрационные работы. В Преображенском — даже и аварийные, коль стропила сгнили в труху и кровля лишь чудом держится. Батюшка от зари до зари в трудах, но воспринимает труды как дар Божий: «Пока, слава Богу, есть здоровье, силы, желание, надо потрудиться, но не во славу человеческую, а во славу Божию, не ради тленных, земных наград, а ради небесного спасения. Речено в Псалтыре: «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему…» (Пс. 13:9). Как раньше говорили: если не мы, то кто?! Разумеется, один в поле не воин, а рядом со мной трудились помощники, радели о храме благодетели, так что грех жаловаться на трудности».

С отцом Андреем мы беседовали задолго до памятного Вербного воскресения, задолго до освящения храма, когда в боковых приделах еще городились леса, когда в иконостасе не хватало икон, и вместо них поблескивали целлофановые заплаты. Но вторая беседа с батюшкой случилась почти через год, уже после освящения храма, и время причудливо переплелось.

Свой рассказ о возрождении храма отец Андрей предварил путешествием в историю его создания:

— История храма тесно связана с историей кладбища и насчитывает уже более двух веков… В дореволюционном Иркутске, как правило, кладбища возникали в результате захоронений горожан в ограде церквей. Именно вопреки подобным явлениям вышел приказ Екатерины II о необходимости отведения под кладбища специальных территорий в городах, чтобы предотвратить возникновение эпидемий. В Иркутске этот указ был воплощен в жизнь в 1772 году, когда для погребения умерших было выделено специальное место на возвышенности, позже, по правилам того времени, обнесенное валом, рвом и оградой. Так появилось в Иркутске Иерусалимское кладбище, где нашли последнее пристанище более 100 тысяч иркутян. В 1793 году на средства иркутского купца М. Сибирякова на кладбище началось строительство каменной церкви, которое закончилось в 1795 году. Храм был освящен во имя Входа Господня в Иерусалим. Но, как знаем, Иркутск известен своими пожарами и землетрясениями, и если пожар для нового храма был угрозой наименьшей, так как рядом не было жилой застройки, то воздействие землетрясений было неизбежным. Именно в результате этого бедствия храм был частично разрушен. В 1820 году на этом месте началось строительство нового храма по проекту томского архитектора А.П. Деева. Это была небольшая одноэтажная церковь с одним приделом. Строительство было закончено в 1830 году, еще пять лет делалась внутренняя отделка, иконостас был выполнен по проекту иркутского архитектора А.В. Васильева. Освящение церкви состоялось в 1835 году, повторно после ремонта — в 1890-м. Храм изначально задумывался как кладбищенский, и после освящения здесь не венчали, не крестили — лишь отпевали и служили панихиды. Поскольку хоронили на Иерусалимском кладбище много покойников, пришлось спустя время пристроить два дополнительных придела: во имя Святителя Митрофана Воронежского и в честь иконы Иерусалимской Божией Матери. Обогревался храм обычными дровяными печками, а посему необходимо было его довольно часто убирать, ремонтировать, белить, но приостанавливать работу храма возможности не было, и когда основной придел ремонтировали, служили в боковых.

После исторического зачина отец Андрей поведал о нынешних реставрационных работах.

— История восстановления храма во имя Входа Господня в Иерусалим берет свое начало с 2000 года, когда здание передали Иркутской епархии. До этого здесь располагалось культпросветучилище с учебной сценой, общежитием; тут же размещалась и администрация ЦПКиО. Три года работы не велись, но… нависла угроза разрушения кровли, а с ней и самого храма. Ветхая кровля уже не удерживала тающие снега и дожди, в храме копилась сырость, на стенах появился зловещий «грибок», способный «съесть» любое здание. И было решено прежде всего восстановить главный купол, кровлю, к чему в 2003 году и приступили. В 2007 году владыка назначил меня ответственным за восстановление этой церкви, а до этого мы с иркутским предпринимателем Алексеем Владимировичем Дорошенко, возглавляющим компанию «Нордэкс», работали над постройкой храма Блаженной Ксении Петербургской, что около Ивано-Матрёнинской детской больницы. Храм к тому времени достроили, и благодетели, которые жертвовали на его строительство, согласились материально поддержать и восстановление Входо-Иерусалимского храма. Речь идет, прежде всего, об Алексее Дорошенко и Викторе Матяшове, на чьи средства и начались работы. Виктор Матяшов — теперь уже дьякон, на Святую Троицу состоялась хиротония. (Напомним, это было сказано уже летом 2003 года. — Авт.)

Когда благодетели пристально оглядели здание снаружи, и особенно изнутри, то у них руки опустились, в воображении не укладывались огромные расходы, которые потребуются на возрождение из мерзости запустения бывшего храма. Но, преодолев растерянность, помолясь, перекрестясь, с Божией помощью приступили к работе.

Перед нами встала та же проблема, что и перед первыми строителями сей церкви, — землетрясения. А посему главной заботой поначалу было укрепление здания, чтобы оно стало устойчивым перед возможными стихийными явлениями. Начали с главного купола, а коль он раньше, во время строительства, рушился, решили заливать монолитный, железобетонный, разумеется, со стяжками, сейсмопоясом. Основным жертвователем на восстановление куполов и колокольни, на замену кровли стал Михаил Гладышев, на его же средства были исполнены и вставлены окна.

Как уже поминалось, в храме размещалось училище, для чего из высокого, сводчатого помещения выгородили три этажа, а окна заложили кирпичом, превратив их в маленькие квадратные окошки. Мы разобрали все внутренние переборки, удалили из окон кирпичную кладку, возвратили окнам их изначальный благолепный вид.

К 2010 году основные работы были сделаны, и тогда мы вплотную занялись внутренней отделкой храма. В это время и родилась идея хоров на балконе… Солея — большая, занимает изрядную площадь храма, и чтобы предельно высвободить место для богомольцев и чтобы клирос не загораживал иконостас, решено было выстроить хоры. Техническое решение, обоснование сделал грузинский строитель Мамука, и воплотил идею в жизнь. Он же создал и лестницу на хоры. Вначале задумали деревянную, но за ее исполнение с нас запросили 360 тысяч, а сколь бы заломили за хоры?! Пришлось от дерева отказаться, и Мамука предложил создать бетонную лестницу, которая нам обошлась всего в 25 тысяч. Даже полностью с хорами вышло дешевле, чем из дерева. Мамука же облагородил лестницу и хоры дивной лепниной. Карнизы… вообще, все лепные работы в храме он исполнил.

— Мамука — грузин, и, сколь мне известно, и другие грузины трудились на возрождении храма…

— Так вышло, штукатурку, декоративную отделку — словом, тонкую работу — исполняли грузинские мастера. Это благодаря Гию Вахтанговичу Самхарадзе. Он же пожертвовал средства на изготовление распятия. Видели, какое оно у нас своеобразное, по эскизам художника-иконописца Михаила Лутаенко исполнил распятье резчик по дереву Анатолий. После освящения Входо-Иерусалимского храма эта же бригада грузинских мастеров будет заниматься отделкой главного придела Преображенского храма…

Батюшка поведал о грузинских мастерах и благодетелях, порадевших о возрождении храма, а я, в своем повествовании забегая далеко вперед, скажу: на Божественной литургии в честь престольного храмового праздника —Входа Господня в Иерусалим — в сослужении с отцом Андреем оказался (не диво ль для Иркутска?) грузинский батюшка отец Зураб, а под сводами храма явственно звучали мотивы древних грузинских распевов. А раньше, накануне престольного праздника и освящения храма, староста Алексей Дорошенко вспоминал: «Я был наслышан, что связи с Грузией не ограничиваются грузинским землячеством в Иркутске, а тянутся дальше. В свое время отец Андрей гостил в Грузии и с назиданием поведал нам об удивительно трепетном отношении грузин к священникам, к вере, к святыням. В Грузии отец Андрей познакомился с тамошним батюшкой Зурабом и пригласил его погостить в Иркутске. И воспользоваться приглашением отец Зураб решил именно сейчас, когда со дня на день свершится чин освящения храма (беседа с Алексеем Дорошенко состоялась в неделю ваий, незадолго до Вербного воскресения, когда владыка освятил храм. — Авт.). Хотя воистину неисповедимы пути Господни… грузинский священник вовсе и не знал об освящении храма и, тем паче, о роли грузин в его возрождении…»

— В 2003 году я путешествовал по Грузии, посещал тамошние христианские святыни. Посчастливилось посетить в Кахетинском селении Бодби женский монастырь во имя Святой Равноапостольной Нины. Поселившись в палатке на горном склоне, великая христианская просветительница третьего века от Рождества Христова, вела подвижническую жизнь, пребывая в постоянных молитвах и обращая ко Христу окрестных жителей. Благоговейно приобщившись Святых Тайн, святая Нина завещала, чтобы ее тело погребли в Бодбе, и мирно отошла ко Господу в 335 году. Мощи святой равноапостольной просветительницы Иверии, по ее повелению сокрытые под спудом, были прославлены многими исцелениями и чудесами… У Грузинской Церкви нет традиции, подобной российской, когда святые мощи, уложенные в раку, покоятся в храмах; в Грузии они находятся в земле, а уж над ними гробницы, часовни… Это легко объяснить: видимо, во время нашествия арабов, персов святые мощи могли быть осквернены, уничтожены, а чтобы сего не случилось, грузины вынуждены были таить их в земле. Так же под землей хранится Хитон Христа… Хитон Господень — величайшая святыня Грузинской Церкви. В Путеводителе по святым землям Грузии читаем: «…В сакральном плане Хитон Господень, находящийся ныне, как в царственном кивоте, в соборе Светицховели, можно сравнить с духовным солнцем, льющим из недр земли свой незримый свет, или с подземным родником, который невидим для глаз, но питает собой корни цветов и растений. Это тот Хитон, который был соткан руками Пречистой Девы Марии и обагрен кровью Спасителя на Его крестном пути от Гефсимании до Голгофы. Из-за этой святыни Мцхета называли «вторым Иерусалимом». Внутри собора Светицховели построена часовня, похожая по форме на кувуклию — ту, которую воздвиг император Константин над гробом Господним в Иерусалимском храме Воскресения. Хитон Господень, привезенный из Иерусалима во Мцхета, связал духовными узами Палестину и Грузию, храм Воскресения и Светицховели». В этом громадном храме — и усыпальница грузинских царей, князей Багратионов; здесь погребен и генерал Багратион — герой Великой Отечественной войны двенадцатого года, прославленный в России и Грузии…

Батюшка с благоговением вспоминал обихоженные с любовью православные святыни Грузии, а мне подумалось… Грузинские политики с пентагоновской башни свысока и враждебно косились на Русское царство-государство; грузинские вояки, с ног до головы обвешанные натовским оружием, держали Россию под прицелом, а тем временем православные грузины и православные русские обнимались с любовью во Христе, ибо для христорадной любви «несть элина, несть иудея…» (Апостол Павел. Послание к галатам (3: 28). Политика, аще не оборона родной земли, то рвущие человеческие и государственные отношения гордыня, честолюбие, сребролюбие, мстительность; и в политике лукавый правит бал. Православие — страх Божий и всепрощающая любовь к ближнему: всякую вину прости брату и сестре во Христе, не прощай лишь хулу на Дух Божий; люби брата и сестру, хотя и ненавидь грехи их. Мало того, православные грузины, православные русские могли бы своим властителям повторить наставления святому благоверному князю Дмитрию Донскому, реченные преподобным Сергием Радонежским: «Аще требует чести, — отдай, аще ищет золота — отдай; но за веру православную и Христову церковь нам подобает и кровь свою пролитии и живот свой положити». Православное единство русских и грузин за свою многовековую историю, очевидно, воплотилось во многих совместных деяниях Христа ради; вот и ныне — в возрождении Входо-Иерусалимского храма, в сослужении священников родственных апостольских Церквей.

— Батюшка, с благословенной грузинской земли вернемся в родной храм, где в престольный праздник Вербное воскресение, совпавший с освящением храма, Вам сослужил отец Зураб…

— История такова… Среди грузинских жертвователей на храм — Нодари Иосибович Субелиани, а протоиерей Зураб Субелиани, настоятель храма в Кутаиси, — его младший брат. Батюшка приехал в Иркутск для обследования в кардиологическом отделении, — ранее у него случился сердечный приступ, потребовалось серьезное лечение… Если есть Божие благословение, то всё решается легко: мы быстро, за три дня, оформили батюшке приглашение в Иркутск, хотя обычно это тянется месяц. Отец Зураб прилетел в Иркутск накануне Вербного воскресения, и мы вместе служили на престольном торжестве и освящении храма, а потом — на Страстной седьмице и Пасхе Христовой. В службах гармонично сочетались два языка… А на Святую Пасху читались молитвы и Святое Евангелие на церковно-славянском, греческом, грузинском языках; звучали грузинские распевы и в литургических песнопениях. И так порадовало грузин, которые пришли на Божественную литургию в наш храм, что в богослужении звучал их родной грузинский язык.

— Батюшка, чьим попечением, чьими трудами и средствами восстанавливался храм?

— Иркутяне знают, что здание долгое время было в очень плачевном состоянии, поэтому неудивительно, что на его восстановление потребовалось немало сил и денег. Но нашлись люди, которые помогли и благодаря которым основная часть работ уже позади. Основные расходы легли на группу компаний «Нордэкс» и ее руководителя Алексея Владимировича Дорошенко, который у нас является одновременно и старостой храма. Кровля здания восстанавливалась на средства Михаила Владимировича Гладышева. Гранитный пол, мрамор на стены сделали на пожертвования Евгения Владимировича Дементьева и Алексея Сергеевича Криворучко; кроме того, среди благодетелей храма необходимо упомянуть Сергея Александровича Семенова и Виктора Владимировича Бронштейна. Впрочем, можно назвать имена и других людей, внесших посильную лепту в возрождение Входо-Иерусалимского храма. Говоря о посильной лепте, мы не должны забывать, что лепта выражалась не только в материальных и трудовых вкладах, но и в творческой отдаче: случалось, мастера лишь в ходе реставрации того или иного фрагмента храма творчески осмысляли его, находили решение. Так было с резным распятьем, с хорами, с мозаикой… О мозаике скажу особо… Господь Бог сподобил, и я шесть раз гостил в Константинополе — в Царь-граде, откуда Промыслом Божиим пришло в Древнюю Русь Православие. В каждый свой приезд в Константинополь я посещал храм Святой Софии, где остались лишь фрагменты мозаики. Традиционно считается, что мозаику закрасили турки; это не совсем верно, великолепную мозаику в Софийском соборе в свое время испортили иконоборцы, ну и, к сожалению, и турки приложили руку. В прошлом году посетил монастырь в Константинополе, где в притворной части сохранились такие прекрасные мозаики, каких нет и в храме Святой Софии. Вернувшись в Иркутск, я предложил мастерам-реставраторам создать подобную мозаику. В алтаре уже выложили, а в будущем мозаичная окантовка опоясает весь храм. Рисунок мозаики повторяет орнамент мозаики бордюра, что в монастыре Хора в Константинополе. Тем самым, во внутреннем декоре мы продолжаем древневизантийскую традицию украшения храмов.

— Ведомо, что панихиды и молебны свершались в храме вскоре после начала реставрационных работ, потом от случая к случаю проходили и Божественные литургии, а как скоро он будет открыт для постоянных богослужений? Какая работа еще предстоит в будущем?

Вначале совершали молебны святителю Митрофану Воронежскому — придел слева от центрального, иконе Иерусалимской Божией Матери — придел справа, а также совершали панихиды, молебны в честь святого Уара для поминовения некрещеных, неотпетых. С неких пор изредка служим Божественные литургии, но богослужения осложняются тем, что работы идут, и довольно медленно, а перед службой необходимо храм отмыть, прибрать. Отслужив, мы всякий раз снова закрываем всё полиэтиленом, чтобы можно было продолжать ремонт. Это, к сожалению, занимает очень много времени. 25 октября 2010 года, в день, когда совершается празднование Иерусалимской иконы Божией Матери, мы отслужили первую литургию в восстановленном храме.

Конечно, отныне и довеку Входо-Иерусалимский храм уже не будет исполнять свои былые функции, не будет кладбищенским, откуда православных людей провожают на погост, ибо на Иерусалимском кладбище уже давно не хоронят. Хотя его восстановление, конечно, призвано, в том числе, сохранить память о более чем 100 тысяч иркутян, похороненных здесь. В будущем епархия видит его приходским храмом с тремя священниками и одним дьяконом. Здание церкви имеет очень хорошую акустику, поэтому мы будем искать дьякона с сильным голосом, чтобы мощное и благолепное пение придавало мощь и благолепие богослужениям. Сейчас же все наши помыслы и устремления обращены на окончание реставрационных работ. А в будущем нам предстоят работы по завершению мозаики в карнизе и по всему периметру храма. Через год-полтора приступим к росписи храма. Ныне же создается проект будущих иконостасов для трех приделов, которые будут исполнены в одном стиле из мраморного оникса. Если Бог даст, потому что иконостасы из этого красивейшего камня — дорогое удовольствие. Но если мастера с Божией помощью красиво, благолепно исполнят иконостасы — это будут произведения церковного изобразительного искусства, шедевры на века. Пройдут годы, десятилетия, а прихожане храма всегда будут благодарить благодетелей и мастеров, буду молиться за спасение их душ.

Продолжение следует ...

Анатолий Андриевский
Источник: Иркутский Кремль №2(10) 2013