На благоустройство Спасской церкви

В нашем храме вы можете оставлять записки для молебна за своих близких, умерших некрещеными, для передачи их в храм св. мч. Уара в селе Тихоновка.

Дети-сироты, оставшиеся без попечения родителей, детской школы-интерната № 4 ждут крестных родителей. Пожалуйста, отзовитесь, добрые православные сердца. Обращаться в свечную лавку.

Тел: 8-914-88-973-73

Борющиеся со страстью пьянства могут прийти на собрание «анонимных алкоголиков». Узнавать у Сергия, тел.: 8-914-000-35-22.

Воскресная школа для детей «Казачий спас». Руководитель — Александр Иванович Михалёв, тел.: 8-914-880-78-01.

 

Сила – в духе

В православном реабилитационном центре свои методы лечения наркозависимости

Православный душепопечительский центр имени Святителя Иннокентия Иркутского, в котором проходят реабилитацию наркоманы, расположен в живописном месте под Иркутском, рядом с посёлком Марково. Кругом сосновый бор, под горкой журчит речка… Впрочем, зимой не журчит, потому что замерзает. Зато на Крещение можно сделать иордань, да и вообще здесь практикуют закаливание. Особенно – после бани да в прорубь! Говорят, ужас до чего хорошо. В общем, отец Владимир, основатель, руководитель и духовный отец этого центра, созданного при местном приходе храма Воскресения Христова Русской Православной Церкви, не зря рад тому, что в своё время пришлось сюда переехать из Радищево, где центр начинал работу 10 лет назад.

Видно, так уж фишка легла, что в юбилейный год должно везти. Вот и в этот раз мы приехали в гости к отцу Владимиру и его подопечным в связи с радостным событием. Реабилитационный центр выиграл областной конкурс, объявленный министерством по физкультуре, спорту и молодёжной политике, со своим проектом «Автомастерская». Собственно, оборудование уже установлено в специально выстроенном каменном пристройчике и даже работает. В соседнем помещении вместе со столярной мастерской делит крышу покрасочный цех. Мастер-инструктор Евгений Чудинов объясняет процесс. Желающих учиться на автомеханика много, да не все для этого дела подходят. Сначала нужно ещё хорошо себя зарекомендовать, да желательно, чтобы способности у человека имелись. Сейчас у мастера  два ученика. Работают ребята с октября, пошли первые заказы. 

– Стараемся цену держать пониже, мы ведь только начинаем. Да и стыдно как-то, у нас же всё-таки центр – православный, – говорит Евгений. 

Сам мастер доволен, что у него работодатель – батюшка. Говорит,  так гораздо спокойнее. Даже несмотря на то, что каждый день приходится ездить сюда из города, где Евгений Чудинов живёт со своей семьёй – женой и двумя ребятишками. Для самих ребят наличие автомастерской в центре значит очень много. Ведь это реальный шанс получить профессию, которая сможет прокормить в новой жизни, той, что настанет после  реабилитации.  Сейчас в центре находятся  36 человек. Правда, летом было всего 15. Многие приходят просто перезимовать. 

– Таких видно, конечно, – говорит местный старожил Дмитрий. Теперь он – «старший», помощник отца Владимира, а  когда-то сам не очень верил, что получится «соскочить».  – А пусть живут, если наши правила соблюдают. По-разному бывает. Иногда придёт человек просто так, передохнуть, а потом, глядишь, и останется. Бывает и наоборот.  

Правила здесь строгие. Полумонастырский устав, по субботам – исповедь, по воскресеньям – литургия  в сельском храме, утром и вечером – общее молитвенное правило. Православная аскетика требует от человека постоянной работы над собой – «бдения и трезвения», борьбы со страстями и дурными помыслами. Основное время отводится на труд и молитву, лишь бы ребята не сидели в праздности. Да, в общем, и нужда заставляет, потому что «не потопаешь – не полопаешь». Здесь живут своим хозяйством. Чтобы было чем голову занять –  ежедневное изучение Евангелия.  

Подъём в будние дни в 6.30. Обязательная утренняя зарядка и пробежка в любую погоду. После завтрака все расходятся по послушаниям. Это монастырский термин, так называется любая работа, которую поручает отец-настоятель. Говорят, без его слова в монастыре муха не летит, а послушание прежде поста и молитвы. В центре, конечно, не монастырь, но термином ребята владеют легко и непринуждённо. Есть своя швейная мастерская, столярка. Правда, их продукция идёт только на  собственные нужды. К послушаниям относится вся бытовая работа – уборка корпусов, например, зимой – кочегарка. 

У Дмитрия послушание в стайке. Там живёт местная живность: свиньи, курицы. Свинья опоросилась в этом году, и по стайке бегают 16 симпатичных, уже подросших  розовых хрюшек. Поросята пойдут на продажу и на еду реабилитантам, потому что «когда в себя начнёшь приходить, такой аппетит открывается, ого-го». Молодым организмам особенно тяжко даются посты, которые в центре соблюдают. Сейчас, например, идёт Рождественский пост, ни молока, ни мяса не положено. Зато хрюшки целее будут. Рядом с ними живут и коровы. Точнее, одна дойная корова, тёлка да ещё телёнок. Телёнок – это гордость всего центра. 

– А корову нам в прошлом году отец Каллиник подарил, – рассказывает Дмитрий. – Приехал, помню, и всё спрашивал меня, умею ли я доить, да чем корову кормить, да что стану делать, если она заболеет. Ну, я-то не городской, в деревне вырос, что знал – ответил. В общем, махнул отец Каллиник рукой, и говорит:  ладно, подарю я вам корову из своего хозяйства. Потом ещё и тёлку подарил. Ну, а телёнок – уже наш, собственный. Его наша корова принесла. А вообще, у нас не всегда так много живности было. Года два назад одни макароны ели, и тех не хватало.

– Дмитрий, а чем вы дальше планируете заниматься? В центре всю жизнь не проживёшь… 

– Не-а, сначала  я хочу отцу помочь тут всё обустроить, дело наладить. – Дмитрий упрямо мотает головой. – Чтоб рабочие места появились, хозяйство. Вот свиней, например, разводить можно… Тогда и женюсь. 

В главном корпусе – кельи, опять же на монастырский манер.  В трапезной, где собираются все вместе, на стенах объявления примерно такого содержания: «Дежурный, перед трапезой не забывай про кота!!! Он – наш брат меньший». Рядом висит ящик «Для кляуз и доносов». На вопрос, кто это такие объявления креативит, Дмитрий смущённо улыбается: «Ну, надо же какой-то позитив находить в жизни». Позитивные объявления отпечатаны на компьютере, который тут имеется. Только Интернета нет. 

Зато повсюду очень много икон. Хотя, говорят, в центр приходят и неверующие, и мусульмане. Для них обязательным остаётся изучение Евангелия. Ну а принимать или не принимать крещение, потом каждый решает для себя. Правда, отец Владимир сразу предупреждает, что взрослых крестит только полным погружением, «и многие боятся, представьте себе». Дмитрий, например, тоже не был религиозным человеком. Его сюда приятель привёл, когда наркоманский стаж составлял уже восемь лет. Теперь он уверен, что наркомания, как и любая зависимость, – болезнь прежде всего духовная. 

– Ломка – это ерунда по сравнению с тем червем, который начинает тебя грызть потом.

Усмирять «червя» он ездил в Посольский монастырь в Бурятии. Это обычное дело для ребят, которые задерживается тут надолго. По словам отца Владимира, среди тех, кто  попробовал на вкус и понял монастырскую жизнь, процент исцелённых резко возрастает. Выздоравливают девять из десяти. Как говорит батюшка, в монастыре идёт борьба уже не с наркотиком, а с первопричиной – тем, что привело человека к его употреблению.  

Теперь приветствуется всё, что помогает злого «червя» одолеть. Например, спорт. Как зайдёшь в корпус, сразу видно через открытую дверь небольшой тренажёрный зал. Здесь ребята тягают железо по утрам после пробежки. По субботам – обязательный футбол с местными жителями. Сложилась уже своя команда, батюшка к этому относится очень хорошо и всячески такое спортивное общение поощряет. Говорит, главное, что в Марково наркодилеров нет. Хотя поначалу «местные ребятишки бегали в поля», поросшие коноплёй, собирали. «Но мы это побороли», – сообщает батюшка. 

Впрочем, всё это никак не означает, что за трезвостью подопечных стали меньше следить. Если по правилам,  за нарушение трезвости центр может с проштрафившимся подопечным  и расстаться. На деле бывает по-разному.  Чтобы знать наверняка,  раз в неделю проводят тестирование на наличие в организме трёх основных наркотиков – героина, марихуаны и амфетаминов. Тест-полоски специально закупаются в Москве. Тестируют всех поголовно, потому как «нет наркомана без обмана». Срывы обычно происходят у тех, кто более или менее регулярно ездит в город. По вечерам,  после молитвенного правила, опять же по монастырскому уставу, собираются  все вместе и просят друг у друга прощения за всё неладное, что произошло днём.  И это ещё одна возможность посмотреть друг другу в глаза – все ли трезвы. 

– Батюшка, а как вы относитесь к  жёстким, насильственным методам Егора Бычкова? – интересуюсь у священника.

– Понятно, что насильно проблему наркомании не решишь. Но вот в Германии, например, если человек нарушил закон и это  так или иначе  связано с наркотиками, у человека есть выбор – садиться в тюрьму либо на тот же срок отправиться в реабилитационный центр. Есть выбор: либо ты идёшь лечиться, либо в тюрьму. Я считаю, очень хорошая альтернатива. Недавно была научно-практическая конференция в ИрГУПСе, на которой поднималась та же самая проблема. Центр профилактики провёл тестирование в школе, оказалось что 7-8% школьников употребляют наркотики.  Во многих городах  России тестирование в школе начали применять, и я  считаю – это хорошо, потому что позволяет выявить наркоманию на ранних стадиях. Как вы думаете, родители сочтут, что изолировать человека, который распространяет наркотики среди их детей, негуманно? А позволить собственным детям погибать, следуя  свободному выбору, – это гуманно? 

Распространители вовлекают в эту сеть не одного человека и не два, а сотни. В основном это подростки. Мы о демографии говорим, а вы на любое кладбище пойдите и посмотрите, сколько за последние 20 лет молодых людей легло в землю. О каком гуманизме можно говорить, если наших детей просто-напросто убивают. В Иркутске очень мягкое отношение к распространителям наркотиков. Смешные сроки им дают, по  2-4 года. В других регионах – на Алтае, на Дальнем Востоке – гораздо строже к этому относятся. За одно убийство по закону дают 20 лет. А скольких людей убил один наркобарон, кто посчитал? Так что, я думаю, наказание  у нас совершенно несоизмеримо с преступлением. В Иркутске, только по официальной статистике, около 1,2% наркозависимых. Эти люди практически потеряны для общества, и они влияют на здоровых. 

Недавно в Нижневартовске проходила конференция, на которой поднималась и другая проблема. Реабилитационным центрам в России не оказывается господдержка. Иркутская область в этом плане была признана «пилотом», потому что у нас правительство оказывает систематическую поддержку общественным центрам.  Оборудование, полученное православным центром,  стоит 500 тысяч рублей. В этом году конкурс также объявлен и пройдёт с 1 по 15 декабря.  

– Планируется создать 10 модельных площадок для того, чтобы выделить средства из федерального бюджета на проведение  эксперимента именно в части реабилитации, – говорит  директор государственного учреждения «Центр профилактики наркомании» Марина Горохова. – Одной из  таких модельных площадок, вероятно, станет Иркутская область. Это единственный субъект, где на конкурсной основе оказывается поддержка общественным реабилитационным центрам. Причём госучреждение – реабилитационный центр «Воля» – в конкурсах не участвует. 

– Что даст региону статус «пилотной» площадки?

– Пока речь идёт о планах по созданию рабочих мест для наркозависимых в районе Шелехова. Антинаркотическая комиссия прорабатывает этот вопрос.  Кроме того, мы планируем ввести в стандарт оказания помощи наркозависимым критерий оценки эффективности действующих реабилитационных центров. У нас на  территории области по одним оценкам 28 центров, по другим – 26, из них два государственных, в том числе Ангарская психиатрическая больница и реабилитационный центр «Воля». Остальные – негосударственные, и оценить эффективность их работы очень сложно. Только один из них – «Перекрёсток семи дорог» – имеет нерелигиозную направленность. Все остальные – религиозные. Причём мы можем отследить, сколько человек прошло реабилитацию только в тех центрах, которые принимают участие в конкурсе. Потому что для участия они должны предоставить нам отчёты, сколько у них прошло реабилитацию, сколько успешно её завершили.  Понятно, что даже эти цифры, предоставленные ими, условны.

В конкурсах участвуют около десяти центров. Такая непрозрачность государство не устраивает, но зайти и посмотреть, кто чем дышит, оно без приглашения не может. Поэтому в рамках долгосрочной целевой программы  «Комплексные меры профилактики злоупотребления наркотическими средствами и психотропными веществами» на 2011–2013 годы предполагается  создание медицинских кабинетов при реабилитационных центрах на бюджетные средства. Областной бюджет даёт деньги на создание медкабинета и наём специалиста. Эти медицинские кабинеты и будут пролицензированы. Таким образом правительство предполагает сделать среду более прозрачной.  

Сегодня, например, в православном душепопечительском центре медпомощь не оказывают. Из врачей сюда еженедельно  приезжают только психологи. Например, больным ВИЧ, которые здесь есть, нужно регулярно ездить на Синюшку за терапией, хотя каждая  поездка в город – это лишний соблазн для ребят. В любом случае, получение лицензии – дело добровольное. Этот принцип пока никто не отменял, как и выбор – быть в центре или уйти. В конце концов, и свой самый главный выбор  человек всё равно сделает сам, ведь, как гласит немецкая народная мудрость, «каждый умирает за себя». 

Елена Трифонова
Фото: Николай Каминский