На благоустройство Спасской церкви

В нашем храме вы можете оставлять записки для молебна за своих близких, умерших некрещеными, для передачи их в храм св. мч. Уара в селе Тихоновка.

Дети-сироты, оставшиеся без попечения родителей, детской школы-интерната № 4 ждут крестных родителей. Пожалуйста, отзовитесь, добрые православные сердца. Обращаться в свечную лавку.

Тел: 8-914-88-973-73

Борющиеся со страстью пьянства могут прийти на собрание «анонимных алкоголиков». Узнавать у Юрия, тел.: 8-914-893-53-74.

Родители, обеспокоенные тем, что их дети впали или могут впасть в наркозависимость приглашаются на беседы, которые проходят по средам, в 19.00.

Если у вас есть икона, которая нуждается в реставрации, вы можете обратиться в реставрационную мастерскую. Тел.: 8-914-939-04-47, Андрей Карпов.

В храме ведется сбор пожертвований для малоимущих жителей деревень: одежда, домашняя утварь, бытовая техника и т. п. Любую другую информацию, касающуюся храма, можно получить по телефону 20-15-52.

Покровский храм в Каменке (Боханского р-на) с благодарностью примет любые пожертвования: деньги, церковную утварь, мебель, строительные материалы, книги…
Обращаться к отцу Марку по тел.: 8-924-600-82-08

В храме Воскресения Христова (с. Марково) проводятся молебны: по средам — св. великомученику Иоанну Сачевскому — о благословении всякого богоугодного дела, в т.ч.предпринимательского. Начало в 18.00; по пятницам — иконе Божией Матери «Всецарица» — об избавлении от недугов, в частности онкологических. Начало в 16.00.
Доехать до храма можно на автобусе № 127 от Центрального рынка, дальше маршрут — через гост. «Ангара», Синюшину гору.

Воскресная школа для детей «Казачий спас». Руководитель — Александр Иванович Михалёв, тел.: 8-914-880-78-01.

В селе Шаманка Шелеховского района начато строительство храма во имя Святителя Софрония . Жители села просят наших молитв и материальную помощь.
665025, Иркутская обл. Шелеховский район, село Шаманка, ул . Советская, 94, кв . 1.
ИНН 382101 65 03
ОГРН 1083800001670
Р / с 40703810800030003766
В Шелеховском филиале
ОАО «Меткомбанк» ;
к / с 30101810800000000707
в ГРКЦ ГУ Банка России
по Иркутской области .
БИК 042520 707
Тел .: 7-74-23, 7-74-43, 7-74-17

 

Заметки на полях духовного дневника

Под Оком всевидящим

… И не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго
(Из молитвы «Отче наш»)


Недавно на улице Урицкого я увидела козла. Красивого, чистого и причёсанного козлика водила на поводке очень милая, ярко, почти в русский сарафан одетая девушка. Опешив от неожиданности, я ещё несколько раз оглянулась и невольно улыбнулась. Но уже через несколько мгновений поняла весь откровенный и одновременно тайный смысл этого молодёжного «прикола». Рядом с девушкой замаячили две фигуры парней, обряженных в жуткие коричневые балахоны, с капюшонами, скрывающими лицо (для образа смерти не хватало только косы). Оказалось, что живое парнокопытное на улице — способ рекламирования пива известной чешской фирмы «Козел», а «балахоны» суют всем в руки приглашение на дискотеку в «Мегаполис». Приходите, мол. А что ждёт — известно: молотобойная рок-музыка, «пивко» и над всем этим — лес рук с изображением рогов — символ поклонения сатане.
… Я оглянулась на козла и улыбнулась: какой славный… До чего же изобретателен отец лжи в своей ненависти к человеку!
Несколько лет назад, не в силах справиться с большим дачным участком, я продала часть соседям. Но юридически, как полагается, так и не оформила. Было это сложно и дорого. Соседка Бася Исаевна, видя, что от меня нет толку, предложила оформить на ее имя доверенность на ведение дел, чтобы привести наконец в порядок документы. Она очень заботится о том, чтобы ее дети получили наследство по всем правилам и пунктам.
Я такую доверенность соседке дала. И около года та ходила по инстанциям, чтобы сделать всё, как надо. Однажды, правда, Бася Исаевна, обегая кусты, теплицы, заборы своим странным, ускользающим, каким-то волчьим взглядом, только бы не смотреть мне в глаза, попросила меня сходить за справкой, так как назвалась в госархиве моим именем, и чиновница, заподозрив неладное, бумагу ей не отдает. Я сходила, получила. Неприятный осадок остался…
И вот пошли мы этим летом в Областной департамент по недвижимости для окончательного оформления сделки. Нет, не оправдать, а чтобы как-то объяснить произошедшее далее, надо сказать вот что. Вся эта маята с документами, перемерами участков, архивами и справками длилась долго, нудно, мучительно. И только отстоявший многочасовую, на нервном пределе, очередь в душном коридоре департамента, где то и дело слышались возмущенные тирады людей, прождавших здесь зря, может понять чувства человека, попавшего-таки на приём и жаждущего что-то там скорее подписать и больше никогда сюда не приходить. Вот именно в таком состоянии я оказалась за столом под бегающим взглядом Баси Исаевны, когда мне на подпись регистратор положила договор, предварительно спросив нас, верна ли сумма сделки. Бася Исаевна дёрнулась и как-то слишком быстро сказала: «Да-да».
Я взяла в руки договор, который видела впервые (за долгие часы стояния в очереди соседка не предложила мне его посмотреть, а я не просила, доверяя ей). И так как слова регистратора всё же привлекли мое внимание, мельком глянула в документ, а, увидев в пункте договорной цены 300 тысяч рублей (!) за кусок земли около сотки, глазам не поверила. Ведь получила я за него когда-то миллиона два (дореформенные деньги). И вот, глядя на спокойное лицо Баси Исаевны, невинно потупившей волчьи глаза, я в трёх экземплярах поставила свою роспись.
Чиновница ещё сверяла что-то по компьютеру, записывала, а Бася Исаевна украдкой черкнула мне на листке: «С нами всё, она ждёт дело». И её скрытая радость, и нервическое подрагивание рук, и мгновенные холодные уколы серых ускользающих глаз неприятно поразили меня.
Когда мы вышли на улицу, я спросила, откуда она взяла такую фантастическую цифру.
— Да так, с потолка написала… — небрежно махнула рукой соседка. — Им всё равно какая у нас сумма.
Мне, однако, это показалось странным, по бумаге выходило: я получила от Баси Исаевны целое состояние. Было досадно, но я, облегченно вздохнув, что бумажная канитель наконец-то закончилась, отправилась на дачу.
Когда уже ступила в узкий коридор между заборами садоводства, почувствовала: сзади кто-то есть. Обернулась: мужчина — среднего роста, белобрысый, лет тридцати. Что-то меня в нём насторожило. Остановилась, стала рыться в сумке. Нехотя прошёл вперед, сделав вид, что захромал, тоже остановился. Опять мне — будто звонок… Но иду дальше. Сзади шаги. И вдруг, уже подсознательно ожидаемый, скачок, сильный рывок, такой, что я крутанулась всем телом, упала (после обнаружила синяки, ранения, болели все мышцы), и тут я близко увидела его жуткое лицо — искаженное сатанинской яростью лицо убийцы. Вернее, теперь понимаю: это было страшное воплощение нечеловеческого в человеке. Когда он с дикой силой рвал из моих рук сумку, я задавленно-иступленно вскрикнула: «Н-не надо!», а потом, когда он уже убегал, простонала: «Документы отдай!..»
Не стану описывать, как бежала за ним (а он будто сквозь землю провалился); как с двумя ремешками, намертво зажатыми в кулаке, пришла домой, испугав мать и сына; как ехала в милицию, как ждала в коридоре оперативника, после следователя, дознавателя. Как просмотрела огромное количество фотографий преступников…
Ужас и напряжение были столь велики, что не чувствовала ни боли, ни усталости, даже не могла заплакать, только лихорадочно искала и не находила, за что мне, молящейся и молившейся, читавшей сегодня даже какие-то строки из 90-го Псалма, Бог попустил это страшное испытание.
«Кавказской национальности» участковый, пожаловавшись на запарку («кофе выпить некогда…») и прозрачно намекнув на обилие более тяжких преступлений, объяснил, что надо написать заявление, будто я потеряла паспорт, тогда мне гарантируют, что получу новый в десять дней, и без штрафа.
— Но если что, вы должны будете подтвердить это в прокуратуре, — добавил он вскользь. — Иначе, как он объяснил, всё это следствие протянется долго и хлопотно для всех.
Участковый вышел из кабинета, и у меня было несколько минут, чтобы принять решение. И я его приняла, сказав:
— Я не могу сделать то, что вы предлагаете, потому что не могу лгать.
Милиционеру мой ответ очень не понравился, он посуровел взглядом и похолоднел тоном. И пребывание моё в отделении среди людей, у которых я отнимала время, нужное им для поимки убийц, затянулось до темна.
Сняв с запястья и зажав в руке часы, твердя молитвы, неслась по пустынным дачным дорогам.
И вот когда, дрожащая от страха и холода, я вернулась домой и рассказывала матери, как, проявив «героизм», отказалась от скользкого предложения участкового, глядя на иконы, жестко крестилась, громко повторяя: «Слава Тебе, Господи! Стало быть, так мне надо!…», до меня вдруг дошло — да вот же, я только что, сегодня, несколько раз подписалась под лживым договором! Вот оно! Тяжкое осознание — но гора упала с плеч. И тут мой, всё это видевший и переживавший сынишка, не вытерпел и неожиданно горько расплакался. Я бросилась обнимать его, успокаивать, просить прощения. А потом взмолилась:
— Сынок, ты со своей чистой душой попроси Господа, чтобы документы вернулись.
И он плакал и просил.
Вечером я не могла прочесть обычное молитвенное правило. Только с трудом и стыдом подняла глаза на Спасителя и тихо, вложив всю душу в эти слова, прошептала: «Господи, прости меня!»
На другой день документы, которых оказалось в сумке около десяти, банальным и одновременно чудесным образом вернулись ко мне. Конечно, я могла бы описать, как именно это произошло, как «героически» настояла на исправлении злополучного договора (Бася Исаевна теперь совсем на меня не глядит), как снова и снова объяснялась с милицией. Но надо сказать о другом. Когда схлынула острота случившегося, и я поняла, что Бог очень быстро вразумил меня, прямо указав на мой грех, всё думаю: как же мы привыкли ко лжи и как часто, легко лжём — незаметно для себя, по инерции, преувеличивая что-то, под давлением людей и обстоятельств, по мелочам, «для красного словца…»
И помним ли мы каждый час, каждый миг, что любое слово наше, поступок, помысел предстоят пред Оком всевидящим? А если бы не Оно, как бы мы, наедине со своей совестью, поступали? Почему я всё же не пошла на предложенную сделку в милиции? Испугало слово «прокуратура» или сказалось родительское воспитание? Честно скажу: не знаю. Наверное, Господь укрепил.
Вспоминаю, как я с обидой, укором говорила о своих молитвах, о том, что в сумке была икона моей святой, и не защитила, и мне теперь ужасно стыдно. Два раза мне «звонил» Ангел-хранитель: сначала сама оглянулась, потом грабитель остановился. Вернуться бы, побежать, закричать… Нет, всё должно было случиться, как случилось. Но насколько же мы слабы духом и не готовы к испытаниям по сравнению, например, с нашими дедами, которых за веру ставили к стенке. И насколько же скора и велика к нам, многогрешным, Божия милость.
Почему-то, когда люди узнают о случившемся со мной, прежде всего спрашивают, сколько в сумке было денег. Разве это главное? Документы вместе с иконой святой Лидии вернулись, сумку я починила. Но как же я стала бояться! Как залатать душу? Теперь, раскаявшаяся, исповедовавшаяся, иду одна через пустырь, твердя «Живый в помощи Вышняго…», и откровенно признаюсь — боюсь. Но верю: без Божией воли ничего со мной не случится.

Листова Л.Л.
из книги "Пух с крыльев Ангелов"
Иркутск, 2008