На благоустройство Спасской церкви

В нашем храме вы можете оставлять записки для молебна за своих близких, умерших некрещеными, для передачи их в храм св. мч. Уара в селе Тихоновка.

Дети-сироты, оставшиеся без попечения родителей, детской школы-интерната № 4 ждут крестных родителей. Пожалуйста, отзовитесь, добрые православные сердца. Обращаться в свечную лавку.

Тел: 8-914-88-973-73

Борющиеся со страстью пьянства могут прийти на собрание «анонимных алкоголиков». Узнавать у Юрия, тел.: 8-914-893-53-74.

Родители, обеспокоенные тем, что их дети впали или могут впасть в наркозависимость приглашаются на беседы, которые проходят по средам, в 19.00.

Если у вас есть икона, которая нуждается в реставрации, вы можете обратиться в реставрационную мастерскую. Тел.: 8-914-939-04-47, Андрей Карпов.

В храме ведется сбор пожертвований для малоимущих жителей деревень: одежда, домашняя утварь, бытовая техника и т. п. Любую другую информацию, касающуюся храма, можно получить по телефону 20-15-52.

Покровский храм в Каменке (Боханского р-на) с благодарностью примет любые пожертвования: деньги, церковную утварь, мебель, строительные материалы, книги…
Обращаться к отцу Марку по тел.: 8-924-600-82-08

В храме Воскресения Христова (с. Марково) проводятся молебны: по средам — св. великомученику Иоанну Сачевскому — о благословении всякого богоугодного дела, в т.ч.предпринимательского. Начало в 18.00; по пятницам — иконе Божией Матери «Всецарица» — об избавлении от недугов, в частности онкологических. Начало в 16.00.
Доехать до храма можно на автобусе № 127 от Центрального рынка, дальше маршрут — через гост. «Ангара», Синюшину гору.

Воскресная школа для детей «Казачий спас». Руководитель — Александр Иванович Михалёв, тел.: 8-914-880-78-01.

В селе Шаманка Шелеховского района начато строительство храма во имя Святителя Софрония . Жители села просят наших молитв и материальную помощь.
665025, Иркутская обл. Шелеховский район, село Шаманка, ул . Советская, 94, кв . 1.
ИНН 382101 65 03
ОГРН 1083800001670
Р / с 40703810800030003766
В Шелеховском филиале
ОАО «Меткомбанк» ;
к / с 30101810800000000707
в ГРКЦ ГУ Банка России
по Иркутской области .
БИК 042520 707
Тел .: 7-74-23, 7-74-43, 7-74-17

 

«Благослови, душе моя, Господа и не забывай всех воздаяний Его»

«И изливалася истина в сердце мое…»

Уже стеклянно похрустывали под ногами лужи, а блеснувшее из-за горизонта рассветное солнце лишь холодно слепило глаза. Октябрь. Скоро Покров. Было воскресенье. Я ехала в Знаменский собор, чтобы встретиться с Ларисой Беловой, псаломщицей церковного хора — клироса. Выходной осенний день стелил перед глазами мокрые немноголюдные улицы, в полупустом салоне «маршрутки» плавала мучительно-заунывная мелодия песенки: «У меня есть сердце, а у сердца тайна, тайна — это ты...» Ещё не самое худшее из эстрадного репертуара, подумалось невольно. И не успел отжаловаться печальный женский голос, как загремело, затопало по душе сапогами: «Не стреляй!..» — исповедь молодого солдата, убившего на войне такого же, как он, парня. И сердце податливо ухало, разрывалось между двумя столь разными человеческими драмами... Да, вот она, светская, мирская чувственная песня. Всё в ней бурлит, будоражит кровь, воображение... Я же хочу рассказать о другом мире, совершенно ином — клиросном пении.
Бывая в иркутских храмах, с благоговением слушала церковные хоры. Люди, стоящие на клиросе, казались не от мира сего. Но однажды на Пасхальной неделе мне довелось вместе с клирошанами Богоявленского собора побывать в детском доме. С каким же восторгом истосковавшиеся по ласке сироты окружили сияющих улыбками девушек, как, аккомпанируя себе на пианино, девушки пели нежные песни, а после — прекрасные стихиры и тропари в честь Воскресения Христова. Самыми молодыми оказались студентки: Тая Дьячкова и Катя Авраменко из педучилища, Катя Панова с юрфака Иркутской академии народного хозяйства. У всех девушек — музыкальное образование, чистейшие голоса горлинок, одухотворённые, полные целомудрия и любви, лица.
Но и тогда я не решилась написать о клиросе. Его мир казался слишком незнакомым, недоступным, непонятным...

***

Из книги В. И. Мартынова «История богослужебного пения»: «Земная история богослужебного пения и история музыки берут своё начало от двух родственных групп людей: от потомков Сифа — сифитов и от потомков Каина — каинитов. Путь сифитов и путь каинитов — это разные реакции человеческого сознания на грехопадение и изгнание из рая. Желая вновь обрести утраченное райское состояние, сифиты пошли по пути призвания имени Господа, то есть по пути попытки личного примирения с Богом и покаяния. Каиниты попытались «воссоздать» само райское состояние земными средствами, «устроиться на земле без Бога».
И что же, что получилось из этого разделения? Потомки Сифа создали стройную систему клиросного пения, которая, видоизменяясь, дошла через столетия до наших дней, а каиниты всё ищут земные средства, чтобы «оборудовать» себе рай? Увы, раздел, раскол, произошедший ещё в глубокой древности, прошёл не просто по музыкальной культуре человечества, он разделил людей на верующих и безбожников. И сегодня совершенно очевидно существование двух певческо-музыкальных полюсов — богослужебное пение в церкви для тех, кто с Богом, и рок-культура для тех, чей бог — сатана.
Как же вообще появилось это молитвенное обращение к Господу, выраженное в песне? Существует предание о том, что где-то в Греции началось землетрясение. Маленький мальчик вышел на улицу и услышал, как ангелы пели: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас!» И когда люди запели это песнопение, землетрясение прекратилось,
Я включаю магнитофон и слушаю, как «Трисвятое» поют клирошане Богоявленского собора. «Святый Боже» — будто вспыхнул огонёк и зажглась свеча. «Святый Крепкий, — заискрилась другая. «Святый Безсмертный, поми-луй на-а-с...» — протянулись, взлетели вверх утроенные, окрепшие звуки, три пламени слились в одно, живое, горячее. «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу...»
Пытаюсь представить, как слышит и воспринимает церковное пение неверующий человек, случайно зашедший в храм. Что, как услышит он?.. Многие и сейчас в миру говорят: «В церкви красиво поют». Так что стоит за этим «красиво»?
История богослужебного пения условно разделяется на три периода. В первый — от грехопадения до Моисея — богослужения как мелодической системы не существовало. Авраам, Исаак, Иаков приносили жертвы Богу при полном молчании. Второй период — ветхозаветный — от Моисея до Рождества Иисуса Христа. Самая первая песнь была воспета израильтянами, прошедшими Красное море. И во времена Ветхого Завета на богослужениях применялась инструментальная музыка. Третий период — от Рождества Христова до наших дней.
«О богослужебном пении первых двух веков христианской церкви история сохранила немногие свидетельства, — читаем в репринтном издании книги протоиерея Василия Металлова «Очерк истории православного церковного пения в России». — Пение Спасителя с учениками после тайной вечери было началом новозаветного богослужебного пения. Современное апостолам пение псалмов, гимнов и песней духовных, вновь составляемых, было дальнейшим шагом в развитии его. Здесь помимо исполнения мелодий древних, ветхозаветных является уже новое благодатное творчество песнопений новозаветных. Так, Филон, писатель-иудей I века говорит о современных ему христианах: «Они не только занимаются созерцанием, но и составляют песни и гимны во славу Божью, в разных размерах и напевах, непременно приспосабливая к тому приличный ритм».
Четвёртый век можно назвать временем становления церковного пения. «Пастыри разноместных и отдалённых между собой христианских общин, движимые как бы одним духом, прилагают особое попечение о церковном пении... Василий Великий трудится и беседует о пении в Кесарии Малоазийской, святой Иоанн Златоуст благоустроит пение церкви Константинопольской, Ефрем Сирин — в Сирии Палестинской, Афанасий Великий — в церкви Александрийской, святой Амвросий — в Миланской. Причины такой усиленной деятельности святых пастырей были в возникновении и быстром распространении ересей, представители коих употребляли все доступные средства для укоренения в массе народной своих лжеучений. Одним из сильнейших и вернейших средств к этому были пение и музыка, так любимые греками. Впечатление усиливалось ещё и оттого, что еретики излагали свои лжеучения в звучных блестящих стихах и составляли для них лёгкие живые и увлекательные напевы, наподобие употреблявшихся в театрах и на зрелищах».
И так как еретики очень преуспели в своих действиях, пастыри церкви нашли своеобразный выход: «Они в противоположность еретикам составляли в честь святых мучеников свои возвышенные и умилительные песнопения, полагали их на напев, принятый еретиками, и, предав его православным христианам для употребления, свободно удерживали паству от обольщения»... Так действовали и святой Ефрем Сирин против последователей Вардесана и Гармония (Феодорит, Церковная история) и святой Иоанн Златоуст против последователей Ария; последний установил, кроме того, крестные ходы и всенощные бдения».
В этой истории хорошо видно, сколь труден путь богослужебного пения, как церковь вынуждена считаться с чувственными пристрастиями человека. И это разделение на душевное и духовное, ведущее начало от грехопадения, того самого разделения на сифитов и каинитов, всегда влияло на клиросное пение. Оно прослеживается и в произведениях известных композиторов, пытавшихся писать для церкви, и в том, что традиционное для Православия знаменное (одногласное) пение вытеснено партесным (по партиям). Оно больше напоминает пение в опере и приносит в храм именно ту светскую красоту, которую прежде всего чувствуют люди неверующие.
Здесь уместно послушать благочинную монахиню Знаменского монастыря Иларию, которая сама поёт в церковном хоре. Её выступление на традиционном областном православном семинаре учителей заинтересовало многих. И мы ещё не раз обратимся к её рассказу.
— Истинно клиросное пение — это отвлечение от всего земного. Для него необходима душевная тишина, все силы души должны быть устрелиены к Богу. Веками совершенствуясь, богослужебное пение впитало в себя множество национальных начал, но постепенно от него всё больше отсекались языческие страстные мелодии, происходил отход от чувственных песнопений ветхозаветной церкви. Внутренний аскетический опыт отцов-подвижников египетских и палестинских пустынь стал той основой, на которой развился метод пения сердцем. Если человек запел сердцем, только тогда он правильно славит Бога. А запеть сердцем можно, когда очистишь это сердце от страстей, греховных помыслов, поступков и слов. И в конце концов правильное пение стало следствием праведной жизни, а праведная жизнь — условием правильного пения. Здесь корни известного выражения: «Его жизнь как песня». Конечно, это идеал. В практике поют те же грешные люди, но надо стремиться к идеалу, который привнесли святые отцы.
О характере церковного пения в Милане блаженный Августин говорит в следующих красноречивых словах: «Сколько я рыдал в пениях и песнях Твоих, когда трогали сердце мое гласы сладкопоющие Церкви Твоея. Оные гласы втекали во уши мои, и изливалася истина в сердце мое, и от того возгоралася в нем любовь к благочестию, и текли слёзы, и добро мне с ними было».
Православные терпели много притеснений от ариан и находили утешение только в храме и молитве. «Для большего утешения и укрепления своей паствы святой Амвросий установил продолжительные бдения и молитвословия, пение псалмов и гимнов по обычаю восточных церквей, антифонно, на два клироса. Амвросианское пение считалось строгим, простым и суровым, почему и не могло удовлетворить последующие поколения, жившие века спустя и при других, уже культурных уровнях. На смену ему явилось пение григорианское». Так называемое григорианское осьмогласие.
Система осьмогласия как основа богослужебного пения христианской церкви основана на законах древнегреческой «музыкальной лестницы».
— Глас — понятие не только мелодическое, но и календарное, — слушаем далее матушку Иларию.— В каждый из восьми дней Пасхи поётся свой глас. Позже этот восьмидневный цикл напевов был распределён на восемь недель — от первого дня Пасхи до первой недели по Пятидесятнице. И вот этот цикл из восьми недель повторяется до новой Пасхи. Если открыть православный календарь, там увидим: неделя первого гласа, второго и так далее. Таким образом, концентрированное в днях Светлой седмицы осьмогласие как бы концентрическими кругами расходится по всему году, и каждое мгновение года ориентирует нас на время Пасхи. Поэтому осьмогласие освящает всю жизнь человека-христианина.
Богослужение, существовавшее ещё до Рождества Христова, начиналось с душевной тишины особого молитвенного состояния. И если в основе музыки лежит всё же шум, богослужебное пение рождается из благоговейной тишины. Борение той самой свойственной человеку чувственной природы с духовной жаждой хорошо видно на примере творчества Петра Чайковского. Его произведения «Литургия» и «Всенощная», составленные с употреблением мелодического минора и ложных каденций, в стиле довольно свободном, гармоническом, рассчитаны на большие певческие голосовые средства. В своих духовно-музыкальных произведениях, читаем у того же Василия Металлова, Чайковский предполагал «способствовать к отрезвлению» церковного пения «от чуждых элементов, глубоко вкоренившихся в него вследствие деятельности разных итальянцев прошлого века и их учеников». Сообразно с этим и цель своих трудов Чайковский видел в следующем: «В «Литургии», — говорит он, — я совершенно подчинился своему собственному артистическому побуждению. «Всенощная» же будет попыткой возвратить нашей Церкви её собственность, насильно от неё отторгнутую. При этом я старался избегать крайностей, то есть вовсе не задавался смелой мыслью воссоздать древний способ церковного пения и выбиться из пути европеизма, но и не подчинялся установившимся со времён Бортнянского традициям итальянизирования наших напевов. Это будет труд эклектический».
О том, насколько глубоко и серьёзно относился Пётр Ильич к богослужебному пению, как переживал за сохранение традиций, говорят и следующие его строки: «Вопросом о русской церковной музыке вы задели моё больное место, и мне пришлось бы исписать целую десть бумаги, чтобы надлежащим образом ответить на вопрос. Техника Бортнянского — детская, рутинная, но тем не менее это единственный из духовных композиторов, у которого она была. Все эти Ведели, Дехтеревы и т. п. любили по-своему музыку, но они были сущие невежды и своими произведениями причинили столько зла России, что и ста лет мало, чтобы уничтожить его. От столицы до деревни раздаётся... слащавый стиль Бортнянского и — увы! — нравится публике. Нужен мессия, который одним ударом уничтожил бы всё старьё и пошёл бы по новому пути, а новый путь заключается в возвращении к седой старине и в сообщении древних напевов в соответствующей гармонизации. Как должно гармонизировать древние напевы, надлежащим образом не решил никто, но есть люди, как, например, Разумовский, Римский-Корсаков, Азеев, которые знают и понимают, что нужно русской церковной музыке, но всё это — вопиющего глас в пустыне. Не подумайте, что я подразумеваю свои сочинения. Я только хотел быть переходной ступенью от пошлого итальянского стиля, введённого Бортнянским, к тому стилю, который введёт будущий мессия» («Русская музыкальная газета», 1899 год).
И чтобы понять, насколько прав был Чайковский и как верно оценивал собственные произведения и творчество, вспомним: его богослужебные произведения были запрещены Православной Церковью из-за их чувственной красоты и душевности. Не пели «Литургию» Чайковского в храмах, её играли только в концертных залах.
В древние времена было так — сначала запевал священник, а люди в церкви подхватывали. Теперь же в кафедральных соборах существует два клироса — попеременное пение.
Величайший песнотворец Православной Церкви Иоанн Дамаскин (673–777) обобщил все древние песнопения, систематизировал их и создал стройную систему осьмогласия. Святой Иоанн не был творцом осьмогласия в собственном смысле слова; осьмогласие слагалось, развивалось и утверждалось в практике богослужебного пения православной восточной церкви ещё до него, он был лишь завершителем осьмогласия в теории и практике. Составил, в частности, нотное руководство — Октоих (окто — восемь, ихо — глас), который представляет собой систематическое распределение богослужебных текстов по роду молитвословий — стихир, тропарей, ирмосов, подчинённых исследованию восьми певческих гласов. Их мелодический материал также распределяется на различные типы: стихирный, тропарный и так далее.
И снова слушаем матушку Иларию. Она рассказывает о структуре Октоиха:
— Над Октоихом, кроме Дамаскина, работали многие. Это и монах Студийского монастыря Анатолий, есть стихиры «Анатольевы». Евангельские стихиры написал римский император Лев Премудрый. И сколько ещё безвестных музыкантов и поэтов...
Стихира — это песнопение, состоящее из многих стихов. Тропарь и кондак — краткие молитвы, выражающие суть праздника. Канон — очень обширное песнопение. Первый стих каждой песни называется ирмосом. Ирмос поётся. Последующие стихи — тропари, и они обычно читаются с припевами. Последний стих песни — катавасия. Читаются и поются также прокимны. Прокимен — краткий стих из псалмов или из других книг Священного Писания, который предваряет чтения Евангелия.
Самая главная молитва — и самая короткая, она состоит всего из двух слов: «Господи, помилуй». Это вопль падшего существа, которое очень хочет соединиться с Богом, вновь обрести Любовь Божию, быть рядом с Ним, жить в Боге. И чтобы жизнь его была той песней, которая станет славой Богу.
Матушка Илария рассказывает о стихирных гласах:
— Первый глас — прост, важен, величествен и наиболее торжествен. Древние писатели сравнивали его с солнцем, говоря, что он прогоняет леность, сон, грусть, вялость и смущение. Второй глас исполнен кротости, благоговения, он утешает печальных и отгоняет мрачные переживания. Третий — бурный, как море в непогоду, он побуждает на духовную брань. Четвёртый — двоякий: то возбуждает радость, то внушает печаль. Тихими, мягкими переходами тонов он сообщает особый настрой душе, внушает стремление к горнему, наиболее выражает действие на нас Божьей благодати...
Снова слушаю магнитофонную запись клироса Богоявленского собора, которая иллюстрирует матушкин рассказ.
И под божественные звуки душа уносится высоко и далеко. И чувствуешь, как сквозь толщу веков пробивается на свет древняя память предков: и поля сражений, и златоглавый господин Великий Новгород, и русокосые девицы в сарафанах, богатыри в кольчугах, бледные лики монахинь — всё оживает, множится, зовёт. Нет, не создавала Русская Православная Церковь богослужебного пения. «Единственные памятники древнейшего церковно-русского пения, безлинейные певческие книги, не восходят раньше ХII века. Они писаны безлинейными знаками, или знаменами, поставляемыми обыкновенно над слогами и словами текста в виде надстрочных знаков, и содержали в себе исключительно пение одноголосное (знаменное), мелодическое. Обучение искусству пения по ним, как можно думать, совершалось путём певческого предания, традиции и понаслышке. Это в особенности легко достигалось при помощи певческих школ, которые издавна в значительном количестве утверждались на православной Руси» («История Русской Церкви» преосвященного Макария).
— Когда Владимир Красно Солнышко отправлял послов для выбора веры, — продолжает матушка Илария, — они ему сказали: «Княже, не знаем, где были, на небе или на земле». Немало способствовало этим словам и клиросное пение.
«Вечери Твоея тайныя днесь...» — песнопение поётся в святой Великий четверток вместо «Херувимской песни». Слушаю его на восьмой и шестой глас. И как бы ни был чист или греховен каждый из нас, он всё равно даже клиросное пение воспринимает по-своему, и видит, и чувствует, и думает своё.
Звучание на восьмой глас. Мне представляется мой родной Михаило-Архангельский храм. И всё это ещё здесь — в храме: торжественно, чисто, благоговейно каждый причастник несёт свою малую чашу души, боясь неверным движением, словом, взглядом осквернить её, омрачить, омытую исповедью; несёт, медленно подвигаясь и ожидая своей очереди к Великой Чаше Таин Христовых — Чаше Причастия...
На шестой глас — иное. Мелодия словно покачнулась, и стройно сдвинулась, и минорный оттенок её горько отдаётся в сердце, и ты чувствуешь, как в лад пению камертоном трепещет душа, и печаль её — ты знаешь — лишь печаль здешнего мира. Душа словно тоскует в плену земной жизни и радуется: там, за дивным порогом, за Царскими вратами храма, в осиянном поднебесье ей обещан другой — горний, совершенный и вечный мир. И пред амвоном особенно ярко слепят свечи, и свет их дробится и рассыпается радужными брызгами слёз на ресницах. И клирошане — матушка Валентина, Катя, Максим, Лена — светло и чисто глядят на нас, причастников, будто стоя у врат Царствия Небесного.
«Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими...»
Матушка Илария продолжает свой рассказ. Ектинья — прошение... Включаю магнитофонную запись. Звучит Великая ектинья киевского распева «Миром Господу помолимся»:
Господи, помилу-у-у-уй!..
Сугубая ектинья — усиленное прошение:
Го-о-о-о-споди, помилуй,
Господи, помилуй, Господи, помилу-у-у-уй.
Ектинья просительная:
Господи, поми-и-и-луй.
Пода-а-а-ай, Го-о-о-о-споди!
Тебе-е-е, Го-о-о-о-споди!
Ами-и-и-и-инь.

Слушаешь, и слушается. И слышишь. И «отверзаются очи сердечныя». И вновь тяжело ворочаются пласты непостижимой духовной памяти. Вдруг всплывает бабушкино: «Евдокея-то на крылости пела...» «Ну какие-такие «крылости», бабушка?!» — «знающе» воскликнулось бы сегодня. Но вот у Металлова: «Святой равноапостольный князь Владимир, после своего крещения в Корсуне, привёз с собою в свою столицу, Киев, первого митрополита Михаила болгарина (суща) и иных епископов, иереев и певцов, присланных ему царём и патриархом из Константинополя. С царицею Анною прибыл в Киев целый клир греческих певцов, называющийся царициным. Митрополит Михаил, по сказанию летописи, отправившись из Киева в землю Ростовскую, «крести людей бесчисленное множество, и многие церкви воздвиже, и пресвитеры и диаконы постави, крылос устроив, и уставы благочестия предложи».
Из лекции бывшего регента (музыкального руководителя) левого клироса Богоявленского собора Елены Лагуновой:
— В Х веке, когда Русь приняла христианство, всё лучшее перелилось в русское богослужебное пение. Основа же — византийская форма — вечерня, утреня, литургия — осталась. Литургия по-гречески значит — общественная служба. И литургия как общественное богослужение имеет особый мистический смысл. Пока в храмах служится литургия — стоит мир. Перестанет служиться литургия — и всё кончится.
На клиросе есть распевщик или головщик. Он должен не только хорошо петь, но и знать принципы церковной жизни. И держать в голове около четырёх тысяч попевок! Знаменитым распевщиком на Руси был царь Иоанн Грозный.

Продолжение следует...

Листова Л.Л.
из книги "Пух с крыльев Ангелов"
Иркутск, 2008