На благоустройство Спасской церкви

В нашем храме вы можете оставлять записки для молебна за своих близких, умерших некрещеными, для передачи их в храм св. мч. Уара в селе Тихоновка.

Дети-сироты, оставшиеся без попечения родителей, детской школы-интерната № 4 ждут крестных родителей. Пожалуйста, отзовитесь, добрые православные сердца. Обращаться в свечную лавку.

Тел: 8-914-88-973-73

Борющиеся со страстью пьянства могут прийти на собрание «анонимных алкоголиков». Узнавать у Сергия, тел.: 8-914-000-35-22.

 

Литературные зарисовки

Беги, собака!

Летом пошел в лес, он начинается сразу за городом, по грибы. Только забрел в первые сосенки, слышу лай с частым провизгом, скулением, воем! И все с одного места, и не умолкает. Что-то неладно… Так, наверное, лает собака над хозяином, который упал и дальше идти не может. Пробираясь по редколесью на звук, вышел к небольшой поляне. На ней, привязанная к сосенке металлической проволокой, скулила-крутилась собака. Судя по вытоптанному около дерева кругу и клочьям шерсти, уже давно. Кто додумался привязать вдали от города животное и оставить одно? Поблизости никого.

Собака, увидев меня, присмирела. Была она небольшая, но и не маленькая… Не породистая, а так, смесь бульдога с носорогом, как мы говорили в детстве. Однако, когда начал приближаться, дворняга испуганно заметалась, хрипло залаяла, давясь на металлическом проводе. Чтобы обезопасить себя от укуса, протянул к морде пса пустую пластмассовую бутылку, она валялась рядом. Собака, оттянувшись на проволоке, насколько та позволяла, прохрипев, затихла. Тем временем я отвязывал от сосны туго прикрученный металл, который, содрав кору, впился в белое дерево. Открутив, не решился то же самое проделать у шеи собаки, сказав:

-Ну… беги!

И изумился, удивился, когда вместо того, чтобы тотчас, освободившись, метнуться прочь, собака легла на передние лапы мордой и молча смотрела на меня, словно благодарила! Что было еще в ее взгляде – понимание, душа? Что-то было, словом не передашь… Что-то вроде тихого звездного неба ночью над головой! Не было только ужаса и страха, это точно. Я повторил:

-Ну, что ты? Беги…

Но собака, как прежде, осталась лежать. Даже, когда я, оглянувшись, двинулся дальше. Или бежать ей было некуда?

Белка или есть ли Аллах?

Рядом с моей работой, за городом, живет небольшая белка, часто рыжим пламенем мелькает по верху бетонного белого забора. Или сидя на дереве, рядом, цокает недовольно, что мешаем ей спуститься на землю, что-то там сделать, чем-то поживиться. Раз подбежала почти к моим ногам, когда присел на улице у двери в помещение. Кинул ей орешков, хлеба. Есть не стала - сытая, должно быть…

А недавно иду с работы, смотрю нерусские, то ли таджики, то ли узбеки, человек с десять, они рыли канаву под кабель неподалеку, хохочут и, смеясь, бросают каменьями в верхушку зеленой березы. Пригляделся - в белку.

-Зачем вы в нее кидаете?! Она у нас живет!

Они, все в общем то моложе меня, в возрасте лет от восемнадцати до тридцати пяти-сорока, остановились, перестали смеяться и швырять булыжники, и пошли к своим мотыгам. Для них это было минутное развлечение от однообразной и тяжелой работы. Я, отходя, заметил:

-Аллах есть?

-А как же, конечно, есть! - ответил, кажется, старший.

-А разве разрешал Он убивать просто так?..

Они промолчали.

Думаю, что наши русские мужики или юнцы, чувствующие себя хозяевами на этой земле, вряд ли бы так же сразу остановились от замечания мужчины, пусть он и постарше… Пьяные, пожалуй, полезли бы еще в бутылку, оскорблять. Видел однажды, как на Ангаре один подвыпивший дурак гонял в заливе ондатру камнями, пока не загнал в нору, откуда и выудил. Просто так, для забавы… А другой на работе убил животное, поселившееся под большой трещиной в плотине - она по весне вылазила из воды, перед этим нырнув за травой, и ела водоросли на бережку…

Для таких бездумных или безумных, не знаю как правильно назвать, Бога или Аллаха нет, они сами себе боги. Только расплата их все равно ждет. Потому что хозяева на земле мы не в полную меру, не мы ее создавали, и ответ держать перед Творцом, кто и как пользовался сотворенным богатством.

А рыжая белка до сих пор бегает по забору и скачет по деревьям, не совсем любезно цокая, когда с ней заговариваю.

Бессмертие души

Летним теплым вечером в июне, когда мне было лет десять-двенадцать, после большого длинного дня беготни, шатания, игр во дворе, я лежал и засыпал на прохладной белой простыне в кровати под толстым и тоже пока ненагретым одеялом. Глаза мои были устремлены в квадрат окна напротив кровати. За ним еще вовсю голубело незабудковое небо, и по нему с криком и визгом чиркали, носились стрижи - правда, уже пониже, чем днем - норовя залететь под шиферную крышу нашего двухэтажного дома, где были гнезда. И вот это, что так много уже позади, целый день, полный впечатлений, событий, встреч, дел, и то, что он еще не кончился, не кончается и все продолжается, хоть и глаза уже слипаются – было для детской души первое запомнившееся впечатление о бессмертии жизни, бесконечности ее!..

Позже об этом скажет религия, православная церковь с доводами уже не только для сердца, но и разума. А в тот миг душа ясно ощущала это великолепие жизни и славную ее беспредельность!

Будня – Бабыка

Я слышу шорох листьев вялых,

Танцующих журавликов во сне…

Илья Шавелкин

Щемит сердце сладкой болью, когда прикасаешься порой к воспоминаниям. Приехал на родину и посетил школу, где учился до восьмого класса. Теперь тут аптека. Прошел по действительно «тихим этажам». Большие окна, двери, каменная лестница. Здесь был наш класс, здесь кабинет физики. А там, где окна глядят на восток, в сторону восходящего солнца, мы сидели за партами с первого по третий. И я любил больше всего на свете, меньше разве мамы, рыжекосую девчонку с веснушками…

Вышел от щемящей грусти во двор. Тут со второго этажа бросал портфель, сбегая с уроков с Будней, Серегой Будницким. Портфель угодил в лужу с грязью… За школой всегда громоздилась куча угля для кочегарки. На практике во время отработки в старших классах мы ее убирали, скидывали мелкий, оставшийся от зимы уголь в подвальное окно. Рядом футбольное поле с верхними перекладинами ворот - досками, прибитыми к тополям-штангам. Хорошо играл у нас Славка Бабыкин, рыжий, добродушный, отлично сложенный парень-боксер, занимавший призовые места в своей весовой категории на районных и даже областных соревнованиях. Неплохо гонял Серега Будня, среднего роста, худощавый и стройный, с правильными чертами лица. И я. Оттого нас выдвигали нападающими. Сейчас, одиноко стоя у истоптанного без травы поля, кажется, слышу:

-Будня, дай пас!

-Славка, бей!

-Вовка, давай…

Мы выигрывали на нашем поле часто…

Из той тройки нападающих в живых остался один я. Славка спился. Встречал его незадолго до смерти. Что сделала с красавцем-парнем, спортсменом водка?! Серое бледное испитое лицо, даже веснушки на нем не горят, тлеют.

-Что же ты, Славка?- сказал ему. – Посмотри, каким ты стал?!

-А ты,- огрызнулся он.

Будня работал на КрАЗе, выпивал тоже хорошо. Радовался, встречая меня, руку приветливо жал, выскакивая из кабины машины. Хватало у него в последнее время сердце. И вот недавно схватило еще раз…

Их нет. И для меня только остались, летят в светлом осеннем воздухе с шуршащими листьями тополей, звучат звонко и отдают горечью слова:

-Будня, бей!.. Бабыка, пас!..

И уже не успевая словами за передачами мяча от одного к другому:

- Будняя-я-я, Бабыка-а-а, Будня-я-я, Бабыка-а-а…

Ведро картошки, банка капусты и пятак

Когда умер отец, встал вопрос о том, где и как справлять поминки. Справляли у дяди и тети, отцова однокомнатная квартира всех бы не вместила. Да и готовить сподручнее было тете, ей помогали две дочери и соседка сверху тетя Галя Бушанова, похоронившая лет за пять до этого своего мужа, работавшего когда-то с моим отцом. Продукты я закупал на полученные отпускные. И давали.

Первый дал дядя Коля Стрельников, небольшого роста крепкий мужичонка в возрасте, трудившийся, как и отец, в ЧУМе (Черемховское управление механизации). Встретив меня и узнав, что отец умер, сказал:

-Зайди, насыплю тебе картошки ведро…

Зашел, и он отсыпал мне полновесное ведро крупной картошки!

Его жена, тетя Валя, работавшая в ЧУМе учетчицей и заведующая профкомом, умерла от рака. Еще когда был в армии, она посоветовала отцу откладывать деньги на книжку, чтобы было во что одеть меня после службы, и следила, чтобы он постоянно отчислял их из зарплаты, так как любил папа выпить. Сын Стрельниковых Сашка, мой одноклассник, служил в одно время со мной, только в другой части. Младший Женька уехал к жене в европейскую часть России, там и погиб при невыясненных обстоятельствах…

Года через два на родительский день, идя на кладбище, встретил дядю Колю, возвращавшегося оттуда.

-А я уже посидел, поговорил со своею,- сказал он, чуть подвыпимший.

Недавно упокоился под Новый год и дядя Коля…

Второй сделал даяние отец моего сверстника Сашки Вячеслав Полуботько…

-У меня там, в гараже капуста стоит, пойдем, я нагребу тебе трехлитровую банку.

Были они из почти одних мест с батей. Славка откуда-то из Белоруссии, отец из Смоленской области. И о землячестве знали, да и часто пересекались по жизни, по работе, живя в соседних дворах.

Третья… Но кто была эта третья, чья сердобольная старушечья рука сунула мне пятак от своей скудной пенсии в девяностые лихие и наглые годы, когда и пенсию порой не платили, не усмотрел, стоя над гробом во дворе при прощании и глядя на свечи, что трещали в изголовье над неумирающими светло-серыми волосами отца.

Да, мы русские часто грызем друг друга, даже убиваем, бывает, в гражданской бойне. Но я думаю, что на хваленом Западе при смерти никто вот так просто не даст ведро картошки, банку капусты или пятак. Там за все это отвечают специальные службы, холодное закамуфлированное государство.

А что заставляет русскую душу делать даяние?! Некий святой долг, что живет в каждой душе, пробуждающийся при вести о смерти. И еще сродность, понимание глубинное, что все-таки, все же мы все братья и сестры, как когда-то сказал Сталин, ощутив остро это православное чувство в крутые годы начала Великой войны. И из этой вот святой сродности и выросла наша непобедимость в веках, которую пытаются сейчас, в очередной раз, разрушить американскими и прочими западными веяниями.

Дрожащий пятак из старушечьей руки я вовек не забуду! Царство им Небесное, всем помогшим и умершим! А живым доброго здравия и спасения души.

Вечное

Зашел в родной дом, где с детства рос и вырос. Стоял у двери на втором этаже, вспоминал с грустью. Вдруг в подъезд шумно с великом вскочил мальчишка лет, наверное, десяти-двенадцати. Я его не видел из-за лестничного пролета. Громко постучал в дверь на первом этаже. С паузой ему открыли. Мальчишка закатил велосипед и через минуту уже, стуча мячом, выскочил снова в общий коридор. Только за ним успела мать:

-Чай пить будешь?

-Не-а…

И дух его простыл! А моему сердцу стало отрадно. Бывало, и я, лет тридцать пять назад так же заскакивал домой и тут же улепетывал. И мама закрывала за мною двери, предлагая поесть. И пусть сегодня не я это делаю, другой мальчишка на земле, в моем родном доме повторяет мое детство! В этом есть что-то вечное. Вырастет он, и Бог даст, талантами своими что-то приумножит в мире, и главное - любовь! И, может статься, также лет через тридцать, сорок будет стоять в нашем подъезде, с болью, грустью и радостью вспоминая о былом. И уже другой мальчишка, которого пока нет на свете, влетит пулей в дом, повторяя его прошлое. И ему будет приятно. Дай Бог! Этому нельзя завидовать, что детство ушло, и теперь не с тобой… Какое-то есть вечное веяние от повторения во временном мире.

Аборт

(из воспоминаний одной старухи)

…Я знаю, за что Он меня наказал. После войны нельзя было аборты делать. Потом разрешили. А я забеременела. Куда третьего, чем кормить? Мне Фекла Ивановна говорила:

-Тонечка, роди, не выбрасывай. Может, дочка будет.

Муж очень хотел девочку. Как увидит на улице:

-Ой, смотри какая девочка!

На мальчиков так не смотрел. А я говорила:

-Не надо мне ни девочек, ни мальчиков…

Не надо? Так Он всех взял. И приемного… (Три сына умерли молодыми – авт.)

…Жить неохота. Я бы давно с собой что-нибудь сделала. Бога боюсь.

Мне отмщение и аз воздам...

Недавно жена рассказала. Работает с ней сослуживица, назовем ее Анна Михайловна. В молодости она сделала аборт знакомой, достала трехмесячного ребенка. Когда достала, ужаснулась. ( Это не машиной убивать, когда расчленяют внутри утробы младенца на мелкие кусочки.) Тут уже все тельце было сформировано!..

Несколько лет назад у Анны Михайловны умер сын, молодой. А недавно дочка скинула на третьем месяце беременности, не доносила…

Но продолжают, вовсю работают в России абортарии, эти крематории современности.

Владимир Шавёлкин
Фото: Источник1 , Источник2