В нашем храме вы можете оставлять записки для молебна за своих близких, умерших некрещеными, для передачи их в храм св. мч. Уара в селе Тихоновка.

Дети-сироты, оставшиеся без попечения родителей, детской школы-интерната № 4 ждут крестных родителей. Пожалуйста, отзовитесь, добрые православные сердца. Обращаться в свечную лавку.

Тел: 8-914-88-973-73

Продолжаются встречи в КЛУБЕ МОЛОДОЙ СЕМЬИ по понедельникам, в 18 ч. Тел: 8-914-934-98-67.

Борющиеся со страстью пьянства могут прийти на собрание «анонимных алкоголиков». Узнавать у Юрия, тел.: 8-914-893-53-74.

В храме ведется сбор пожертвований для малоимущих жителей деревень: одежда, домашняя утварь, бытовая техника и т. п. Любую другую информацию, касающуюся храма, можно получить по телефону 20-15-52.

Воскресная школа для детей «Казачий спас». Руководитель — Александр Иванович Михалёв, тел.: 8-914-880-78-01.

 

Там, где Бог под окошками ходит

В наши дни вершится действо столь огромного значения, что В.Г.Распутин назвал его «богатырским подвигом, подобного которому после XIX века, кажется, не бывало. А по мере трудничества, по объёмам и размаху старательства на «золотоносных» сибирских землях, вероятно, и сравнить не с чем». Эти слова нашего великого писателя предваряют «Словарь говоров русских старожилов Байкальской Сибири», автором которого является кандидат филологических наук Галина Афанасьева-Медведева. Издано два тома, а подготовлено ещё 18!

Кроме восторженного писательского слова В.Г.Распутина, есть в начале Словаря и более краткий, весьма категоричный отзыв научного руководителя известного учёного из Санкт--Петербурга Ф.П.Сороколетова, который заканчивается так: «По богатству и ценности материалов титанический труд Галины Витальевны Афанасьевой-Медведевой сопоставим со словарём В.И. Даля. Он, несомненно, обогатит русскую культуру, литературу и войдёт в золотой фонд отечественной науки».

После таких представлений, я думаю, любой человек, чувствующий и ценящий стихию живого народного языка, должен просто ухватиться за этот дивный Словарь. В нём заключён не справочный материал, не научные изыскания, а сама жизнь великого народа, поселившего некогда на неприступных просторах Сибири – по Ангаре и вокруг Байкала. Он читается как самый захватывающий роман, на одном дыхании, и сопровождается это чтение горькими слезами и искренним смехом. Словно в чистом, тёплом, бескрайнем море купаешься в волнах родного, забытого, но с каждой минутой всё более воспоминаемого языка. И по сравнению с ним любое литературное произведение, даже классическое, не говоря уж о современных опусах, кажется засохшей чуркой рядом с пышно зеленеющим деревом. Это поистине «энциклопедия народной жизни», самая правдивая, непредвзятая история минувшего двадцатого столетия: революция, гражданская война, коллективизация, снова война, «застойный» расцвет и снова революционная катастрофа… Такой «романический» эффект Словарь производит благодаря особенности составления. На каждое слово, даже междометие, приводится запись целостного рассказа, где это слово имеет характерное употребление

Мне уже не раз приходилось рассказывать о «трудничестве» Галины Витальевны. Желающие могут найти более подробный материал на сайте Иркутской епархии. А для читателей «Сретения» я сделала небольшую выборку рассказов из «Словаря», где говорится о вере народа. Читая эти, порой наивно-трогательные, порой трагически-величественные повествования, становишься чуть ближе к пониманию и того «простого существа», которое именуется «Троица единосущная и нераздельная».

Зоя Горенко

— Нас авакуировали-то уж потом. Голод же! Исти-то нечего. И вот всё до крошечки, всё съели, клей картошешный на окошках, всё-всё съели. И мама с Нюрой, со старшей, пошла в лес, набрала вот этих поганок-то, мухоморников, печку русску растопила, в чугунок всё высыпала, напарила там. А семья больша . Которы-то пухнуть стали с голода. Ну, и мама сварила, нам по чашке налила, чтоб уж всемям умереть вместе. На ночь наелися, чтоб утром уж не встать, чтоб во смерть заспаться <…> Сама на коленочки, у нас иконочка была Матерь Божья, мама на коленочки встала, помолилаша. Нас поставила. Мы помолилиша. Ну и чё вы думаете? Мы не то что белый свет потеряли , мы сыты стали. Не отравилися, ничё. Вот. Молитва!.. Это мама помолилаша иконе Божьей Матери, защитнице. <…> И потом вот нас авакуировали . Потом уж ничё, получшело . Божественно слово, оно же сильно…

— А церковь-то кака была! Железом крыта, красива была. Разорили её. Иконы-то все покончали <…>. Стены плакали! И Абалакская икона была, Абалакская икона Богоматери, она вот всех больных подымала . На её нарочъ ходили, молилися. Это моя баушка рассказывала. Она же оттуда <…>. Революция-то пошла, церковь-то зачали отдирать от народа-то, Ленин-то, и стали в ей клуб делать <…>. Один иконы начал рубить! <…>. И, знашь, у него потом руку повярнуло назад. Бабушка-то всё говорела:

— Его Бог-то наказал за эти за иконы.

А потом сын прострелил руку тут же. Аха. Отец сначала-то, потом этот прострелил себе руку. Опеть напомнят:

— Чё же иконы-то ломал, бросал! Чё их ломать-то было?! Уж потихоньку надо было убрать, раз велели.

…Его на войну не брали, этого мужика. Он тут председателем был да чё-то ешшо там <…>. Церковь-то он разорял. И на войне не был. С иконам воевал. А потом одна баушка все иконки-то, которы целы осталися, она собрала и в анбар-то составила. И оттуда брали их молиться-то, дожжа не было кода (…).

— Моя мама была, она была хлебосольна, но мало жила. Вот идут прохожие , беглый ли он, не беглый, просто прохожий ли, ну, он идет, чужеземный . Раньше всё беглы были. Идёт. Она накормит, напоит — идёт человек. Теперь идут вот с Ханды , оне почту-то носили, ходили пешком пятьдесят километров. Этот вот станок ходили пешком. С Ханд ы . Увидит в окошко. Нас семеро было, исти нечего было. А всё одно по-авангельски (евангельски. — Ред. ) жила, жалела всех. В окошко увидит:

— Ой, матушка, идёт со станку !

Выскочит, заведёт, накормит, обогрет. Такая была хлебосольна. Говорят, что добрый человек долго не живёт. А мама-то, вот она и положит крынку, молочко на ланцовочку , чтоб ночью человек поел. Беглый-то . И кормила на дому… Полно нас было. И помоет в бане, истопит. И ночует когда, накормит, чё-нибудь ему в котомочку, это с куля сшито, холшшовина , с верёвочкой, положит в эту котомочку пойдёт.

— Ну, пойди, сынок, пойди с Богом…

— Мы все ложимся спать, мы все просим андела -хранителя, чтоб нас хранил. Он ко всем спустится, только что мы его не видим (…) Кажный раз молюся:

Андел мой, Архангел мой, Спаситель мой, Сохранитель мой.

И передо мною зарево открывается тако. Зарево (…) И у меня это зарево открыватся кажный вечер. И вот когда я ходила в церковь, я батюшке стала говорить. А он и говорит:

— Это андел прилетат, — гыт , — он тебя, баушка , берегёт.

— Мама говорела, в Пасху Бог спускатся на землю, ходит помирушкой, на Вознесение возносится. Аа . Нельзя плювать в окошко. Он как раз тут, говорит, ходит, Бог. Нельзя плювать в окошко, нельзя выливать в окно, вот из стакана или чё ли-то. Господь Бог ходит, гыт , коло окон, слушат, что говорят про Его, хто как верует. Вот. Прислушиватся…

P. S. Желающие приобрести два тома «Словаря говоров русских старожилов Байкальской Сибири» могут обратиться с заявкой в свечную лавку нашего храма.