Как свет погаснувшей звезды

В своей молодости я знала одну замечательную женщину, глубоко верующую православную христианку — Александру Ксенофонтовну Рязанову, и даже дружила с ней. И как же я жалею, что в то время не смогла в достаточной мере оценить клад, находящийся рядом со мною. Я слушала ее рассказы с интересом, но ничегошеньки не записывала, надеялась на свою память. А теперь вот в старости спохватилась, а оказывается, что почти все-то я позабыла …. Но вот про то, как она связалась с царской семьей, помню.

Так вот, будучи еще Сашенькой, во время первой мировой войны попала она из Сибири в Петербург. Оказалась там совсем одна. И никуда-то ее на работу не брали, особенно узнав, что она из Сибири. У людей тогда почему-то было такое мнение, что в Сибири одни каторжане да разбойники живут, и ничто хорошее оттуда не приедет. И до того она домыкалась, что решила покончить жизнь самоубийством. Но все-таки Господь надоумил сходить в церковь. Пришла она и стала молиться горячо: «Прости меня, Господи, не могу больше, не знаю, как жить». И вот, говорит, когда уже выходить стала, будто голос услышала: «Обратилась ты к Царю Небесному, теперь обратись к земному». И что ж? Она написала письмо на имя государя, отнесла в ящик специальный, и опустила. Все там свои несчастья описала и просила помощи. Над ней, конечно, смеялись там, где она снимала угол. Но через короткое время пришел человек и сообщил ей что-то …. Факт тот, что ее устроили работать в госпиталь, тот самый, где трудились сама государыня и ее дочери, царевны. И вот она с ними вместе работала! Подробностей я уж не скажу. Но впечатление все будущие царственные мученики произвели на Александру Ксенофонтовну огромное. Как они были трудолюбивы, как скромны, как относились к раненым и вообще к людям… Это осталось для нее примером на всю ее оставшуюся жизнь. Этими воспоминаниями питалась и крепилась ее вера. А она, в свою очередь, подавала пример и укрепляла меня в дни сомнений и испытаний. Да и не только меня. Ее знали и любили очень многие в Иркутске. Вот и получается, что свет, который она как бы впитала в себя в юности от будущих страстотерпиц, передался по эстафете все дальше и дальше.

Матушка Софрония