Бабушкина тетрадка

Мое чадо достигло того возраста и «уровня развития», когда в ответ на мои сетования и увещевания, дерзко заметило: «Ой, да ты сама-то в моем возрасте вообще в церковь не ходила».

Что могла я возразить? Конечно, сказала, что тогда храма вблизи не было, что «запрещали», что… Но, в общем, оправдание выходило беспомощным. Ведь я не могла же соврать ребенку, будто в то время не знала, что БОГ ЕСТЬ. Я знала. Мне об этом бабушка рассказала, и я ей поверила, и «Отче наш» выучила, и шептала под одеялом, когда было страшно. Но признаваться в этом не хотела, а вот в «камцамол», над которым бабушка смеялась, вступила, и «научный атеизм» в университете на пятерку сдала.

И только теперь понимаю, как тяжко было бабушке видеть наше неверие, нашу глупость и жестокосердие. Как только она терпела?! И ведь не ругалась. Однажды только помню, когда мы с тетушкой разошлись в своих «научных изобличениях», со слезами и гневом воскликнула: «Так вы же сейчас Бога мучите!». Мы не поняли, но притихли, потому что бабушку любили.

И если я в своей жизни все-таки доплелась до храма, то только ее молитвами. Всякий раз, когда я отправлялась из дома в «дорогу далеку», бабушка вместо «рушника вышиваного» вручала мне листочек с молитвой, а если я не хотела брать, то засовывала его в сумку… И вот уже давно нет на свете бабушки. А тетрадка с листочками, исписанными ее детским почерком, со мною.

Сколько всего за время бездомности и бесконечных переездов было мною утеряно, а бабушкины молитвы остались, чудом сохранились. Как образ того, что вообще должно остаться и сохраниться. Когда-нибудь и мое неразумное чадо поймет это, если у меня, с Божьей помощью, хватит мудрости и сил следовать бабушкиному терпению и бесконечной безропотной любви.

Зоя Горенко