В нашем храме вы можете оставлять записки для молебна за своих близких, умерших некрещеными, для передачи их в храм св. мч. Уара в селе Тихоновка.

Дети-сироты, оставшиеся без попечения родителей, детской школы-интерната № 4 ждут крестных родителей. Пожалуйста, отзовитесь, добрые православные сердца. Обращаться в свечную лавку.

Тел: 8-914-88-973-73

Продолжаются встречи в КЛУБЕ МОЛОДОЙ СЕМЬИ по понедельникам, в 18 ч. Тел: 8-914-934-98-67.

Борющиеся со страстью пьянства могут прийти на собрание «анонимных алкоголиков». Узнавать у Юрия, тел.: 8-914-893-53-74.

В храме ведется сбор пожертвований для малоимущих жителей деревень: одежда, домашняя утварь, бытовая техника и т. п. Любую другую информацию, касающуюся храма, можно получить по телефону 20-15-52.

Воскресная школа для детей «Казачий спас». Руководитель — Александр Иванович Михалёв, тел.: 8-914-880-78-01.

 

На жизнь взирая русскими очами

Приходилось ли вам тихим вечерним часом сидеть на берегу озера, надолго потеряв чувство времени и пространства, между высокой явью небес и берегов и глубинными их отражениями в зеркальных водах? Редкостное состояние гармонии, очарованности до самозабвения… Но набежавший ветерок или стайка ребятишек с камнями в руках вмиг разрушают идиллическую сферу, где твоя душа, как жемчужинка в раковине, готова была к возрастанию. Ты вздрагиваешь не только от неожиданности. Видение смятого неба, взорвавшейся скалы, расщепленного дерева естественно тревожат и наполняют сердце тоской и жалостью. Поднимаешь глаза кгоре и убеждаешься, что все на месте — и скала, и дерево, и тем паче — небеса. Но тревога и неудовлетворенность остается. Ибо был искорежен образ чего-то идеального, того, что способно привести к совершенству…

Подобные явления беспрестанно происходят в душе православного человека, оценивающего жизнь с точки зрения своего духовного опыта. И описать их куда труднее, чем озерные отражения. Поэтому очень часто появляются так называемые «духовные стихи», где лишь невнятный беспомощный лепет, охи и вздохи о невозможном. И дело здесь не только в малой поэтической одаренности, но и в масштабах того, что хочется выразить. Если ты соразмеряешь с Богом только свою маленькую земную жизнь и душу (пусть и бессмертную), то лишь замучишься своим несовершенством. Другое дело, если чувствуешь себя частью такой земной величины, которая равна Божеству. Для русского поэта такими величинами являются Христос, Россия, Народ. Для него понятие русскости сравнимо и зачастую тождественно понятию святости.

Тот, кто русскими видел очами,

Русским оком на землю глядел,

Только слышал Христа за плечами,

Впереди Богородицу зрел…

Вот такими, русскими, очами глядит на мир лирическая героиня новой книги известной иркутской писательницы Валентины Сидоренко «Осенние тетради». За скромным и спокойным названием скрываются костры любви и страдания столь высокие, яркие и жгучие, что пыл их чувствуешь на своем лице и в сердце. Всё, что происходит в жизни поэта, имеет смысл только потому, что есть Родина.

…Боже Силы, я жизнь прожила.

Скоро встану, как лист пред Тобою,

Молча ангел раскинет крыла.

Шум небес — словно волны прибоя.

Спросишь грозно —

ты жизнь прожила?

И зачем эту жизнь ты жила?!

И была ли мне верной рабою?

И вздохну, и разверзну уста,

И последней бессильною силой –

Моя правда как воздух проста:

Боже крепкий, Тебя я просила,

Боже близкий, спаси нам Россию!

Боже русский, верни мне Россию!

Так любила я! Так я молила,

И для этого жизнь я жила.

Чтоб из бедствия. Горя и зла,

Из глубин, напоённых отравой,

Вынул Русь нам,

о Боже наш правый.

Лишь для этого, Господи Славы,

По земле без дорог я прошла.

Любовь к Родине — России — одна из ключевых тем русской поэзии. Но каждый век, каждое поколение ощущали ее совершенно не одинаково. Не являясь литературоведом, я могу судить об этом лишь по самым известным именам. Когда Россия была еще Святой Русью, то, никто, естественно, и не подразделял ее на «земную» и «небесную», на «официальную», «барскую» и «народную». Но с появлением различных «прогрессивных» учений, наступлением материализма это разделение чувствовалось все явственней. И уже Лермонтов сообщает нам о своей «странной любви» к России. А странность заключается всего лишь в том, что «С отрадой, многим незнакомой, я вижу полное гумно, избу, покрытую соломой, с резными ставнями окно». Даже нам сегодняшним не понять — в чем тут странность, а ведь поэт наверняка же имел основания это написать. «Златокудрый подмастерье» Сергей Есенин «всем существом в поэте» воспел «шестую часть земли с названьем кратким — Русь». Но его пронзительная любовь к земной Руси доходит даже до противопоставления небесам. Вспомним всем известное «Если крикнет рать святая: «Кинь ты Русь, живи в Раю», я скажу: «Не надо Рая — дайте Родину мою». Еще один великий певец России, любимый мною Николай Рубцов, душою своею, конечно же, ощущал двуединство Руси небесной и земной. Но не было знания, осознанной веры, чтобы сказать о своих ощущениях более определенно. Хотя, может быть, в том его и сила. Ведь мы же прекрасно понимаем его отчаянный возглас, актуальный абсолютно всегда: «Россия, Русь! Храни себя, храни! Ты видишь, вновь в леса твои и долы со всех сторон нахлынули они — иных времен татары и монголы!»

Русские поэты, вновь обретшие веру отцов в конце восьмидесятых прошлого столетия, на мой взгляд, ведут свою традицию через Рубцова и Есенина — от Тютчева. Твердое знание, вера в мессианское предназначение России и ее народа, в сочетании с пронзительной любовью к Земле, страдание — сострадание с Христовым народом способны произвести потрясающие вещи. При условии, конечно, большого поэтического дара. У Валентины Сидоренко он, безусловно, есть. Поэтому даже когда она говорит о чем-то, связанном с политикой, социальными явлениями стихи ее остаются стихами, песнями, плачами, молитвами и никогда не превращаются в рифмованную публицистику.

Цитировать эти стихи фрагментами практически невозможно, потому что зачастую первое слово закольцовано с последним, и более того — начало стихотворения — зачастую как бы продолжение внутреннего, неведомого нам, монолога. Поэтому в начале нередко стоит, кажущееся на первый взгляд странным, «И», «А» или «Но»

И самое древнее царство

на свете,

Где, плача, поют синеглазые

дети —

Дыханье пречистое Бога Исуса,

Прямые потомки Словена и Руса,

Враждою гонимы.

Молитвой хранимы

Наследники Сергия и Серафима.

Последней кровавой омыто

стихией…

О, царство святое —

прозваньем Россия!

Автор абсолютно уверен, что предвечное Слово, ставшее плотью на земле, было сказано Господом по-русски. А по сему — тайна Бога есть тайна России, и наоборот. Эта мысль, проходящая красной нитью через весь сборник, достигает апогея в пьесе «Летописцы», которая также напечатана в книге «Осенние тетради». Здесь «ясный мальчик русоголовый», призванный найти, разгадать, сохранить и донести людям тайну Слова, который в стихах еще «крепко спит, разметавшись в ночи», уже вышел на путь своего подвига. Действие происходит в неком мужском монастыре, где живет древний монах Савватий, родившийся еще в позапрошлом веке, сохранивший в тайге библиотеку Ивана Грозного, которую все считали погибшей. Кроме него, никто не знает о месте нахождения хранилища. Древний летописец не может никому доверить свою великую тайну, зная что любым из «ученых архимандритов» она будет извращена, оболгана, использована для прославления собственного имени. И он не умирает, ждет, пока появится избранный Богом отрок. Фантастический сюжет пьесы обретает под рукой автора непреложную достоверность, что проявляется в речах и поведении героев. Диву даешься, откуда сие знание у женщины, которая вряд ли живых старцев видела. Ответ очевиден: «тот — «кто дышит, где хощет» — Он с нами, с нашим временем и временами в святорусский и вечный наш час». И это Он озаряет наши задымленные дали, и это Он влагает в наши сердца и уста сокровенное…

Но вернемся еще к поэзии Валентины Сидоренко. Почему все же просто «Осенние тетради», а не более пафосное название, которое было бы вполне оправдано? Но «тетради» — оправдано не меньше. Тетради — это «орудие» летописца. А «осенние» — это душевное, женское. Это состояние души, достигшей своей золотой зрелости и обретшей в этой зрелости печаль неизбывную, и ту, что от «многия знания», и ту, что от многой любви и многих потерь. Щемящее одиночество любящей женщины, пронзительное одиночество оставленной матери, тяжелое одиночество оскорбленного достоинства. Порой от него веет безысходностью. Но все перемогает одиночество мудрости, наполняющее светом и тихим звоном одичалый пустырь, превращая его в дивную пустыньку, где

Все трепещет, сияет и молится,

Взор небес золотист и глубок.

Колокольчиков спелая звонница

Плещет синей росой на восток,

В те пределы, откуда с любовью

Солнце мечет свои невода,

Где рябиновой алою кровью

Под ним скоро заплещет вода.

И куда раскрываю объятья.

Чтобы вновь сокровенно познать

Драгоценные эти понятья:

Бог, Отечество, Русские, Мать…

На этой высокой ноте я бы и закончила свое коротенькое и, конечно же, неполное и несовершенное исследование. Но чувствую обязанной сказать еще немного. Несколько лет назад вышла книга прозы Валентины Сидоренко «Дело житейское». И я не смогла на нее отреагировать в печати. Писать справедливые, но все-таки не выражающие сути слова о свежести языка, о тонком психологизме, о любви к народу не хотелось. А написать правду о своем впечатлении не решилась. Потому что столько горести в этих «делах житейских», столько страдания беспросветного, что невольно усомнишься в милости Божией, согласишься, что «нет правды на земле, но нет ее и выше». Жить с этим невозможно.

Поэзия же преобразует все эти страдания в самую глубокую, самую высокую Веру в незыблемую справедливость Божию. Там, в Святой Руси, куда мы возвратимся, оставив тело земле, всякий грех страданием искуплен, всякая слеза отерта, всякий труд вознагражден. О, какое счастье — быть русским!

Зоя Горенко