В нашем храме вы можете оставлять записки для молебна за своих близких, умерших некрещеными, для передачи их в храм св. мч. Уара в селе Тихоновка.

Дети-сироты, оставшиеся без попечения родителей, детской школы-интерната № 4 ждут крестных родителей. Пожалуйста, отзовитесь, добрые православные сердца. Обращаться в свечную лавку.

Тел: 8-914-88-973-73

Продолжаются встречи в КЛУБЕ МОЛОДОЙ СЕМЬИ по понедельникам, в 18 ч. Тел: 8-914-934-98-67.

Борющиеся со страстью пьянства могут прийти на собрание «анонимных алкоголиков». Узнавать у Юрия, тел.: 8-914-893-53-74.

В храме ведется сбор пожертвований для малоимущих жителей деревень: одежда, домашняя утварь, бытовая техника и т. п. Любую другую информацию, касающуюся храма, можно получить по телефону 20-15-52.

Воскресная школа для детей «Казачий спас». Руководитель — Александр Иванович Михалёв, тел.: 8-914-880-78-01.

 

Святитель Герасим
епископ Астраханский и Енотаевский

Детство и юность в Иркутской губернии

Святитель Герасим, епископ Астраханский и Енотаевский, в миру Георгий Добросердов, родился 26 октября 1809 года в селе Бельском Балаганского округа Иркутской губернии. Произошел он от благочестивого корня, так как ещё дед его, священник Прокопий отличался высокой духовной жизнью. Скончался о. Прокопий в 1771 году и погребен был в селе Кутулик Иркутской губернии, куда по распоряжению епархиального начальства он приезжал для временного исправления треб. Оставил он здесь о себе незабвенную память между местными крестьянами, как человек добрый и обязательный. Старики и старицы говорили, что был он праведником, и многие из них нередко видели над его могилой, стоящей в церковной ограде, огонек, наподобие свечи горящей.

Несомненно, имея таких в своем роду молитвенников, святитель Герасим и сподобился от Господа особой благодати—о будущей славе его как святителя Божия, было предсказано ещё до его рождения. Отец святителя Герасима — Иоанн, служил причетником в селе Бельском при местной церкви. Рано он овдовел, оставшись с двумя малолетними детьми, и решил снова жениться, выбрав себе в невесты дочь местного хлебопашца и торговца Марию. Но ни сама Мария не соглашалась выходить за него замуж, ни отец её, как человек состоятельный, не хотел выдавать свою дочь за бедного жениха — вдовца, имеющего двух малолетних детей. Иоанн же не успокаивался и, возложа свое упование на помощь Божию, продолжал добиваться руки Марии, с завидным упорством. Так продолжалось четыре года. Однажды отец Марии — Иван Гаврилович — увидел во сне одного благолепного мужа в святительской мантии, который повелел ему не противиться воле Господней и отдать свою дочь за Иоанна. При этом он добавил, что у Иоанна с Марией родится сын, который предназначен Господом быть святителем. После этого видения Иван Гаврилович объявил дочери о своем согласии на её бракосочетание с Иоанном, и она волей-неволей покорилась родителю.

Ровно через девять месяцев у Иоанна и Марии родился сын, которого они нарекли Георгий. С самого своего младенчества Георгий стал проявлять в себе необыкновенные качества, которые говорили о предназначенном ему высоком духовном служении. Матушка его, Мария, постоянно наблюдала за ним, складывая в сердце своем все то, что совершалось на её глазах. Рос Георгий тихим и спокойным, и с самого юного возраста в нем стала проявляться сильная тяга к уединению и молитве. По собственному своему расположению, а может быть, и по внушению свыше, младенец Георгий любил прятаться в каком-либо укромном месте и сладостно молится к Богу, воздевши руки к небу, как он сам часто видел в церкви. Никакими забавами он с детства не увлекался, а любимой и единственной игрой его была игра в богослужение. Он мастерил себе из лоскутков одежды наподобие священнических, делал из крынки кадило и «служил» почасту, соорудив себе за печкой целую церковь. На стенке он рисовал углем образ Божией Матери или Распятие и так молился перед ними подолгу. Любимую им бабушку, он также побуждал молиться вместе с ним по часу и больше, и та удивлялась, как маленький мальчик хорошо запоминал слышанные им в церкви молитвы, которые он произносил четко и с пониманием, внося смысл в самые замысловатые слова. Матушка его, женщина благочестивая и богобоязненная, сама помногу и подолгу молилась, почему привычку своего сына к молитве только приветствовала. Сама учила Георгия читать утренние и вечерние молитвы. Отец Георгия, Иоанн приучал сына к Псалтири и Часослову. Во всякую погоду благочестивый и набожный Иоанн водил Георгия в церковь к богослужению, где учил его петь и читать на клиросе …. Однажды он, увидев на иконе изображение спекулатора (палача) с отрубленной головой Иоанна Крестителя, возмущаясь его злодейством, выковырял спекулатору глаза. А когда горячо любившая его тетушка отругала его, заявив о неуместности такого поступка, Георгий изумился и даже обиделся её хладнокровию по отношению к изображенному на иконе злодейству. Родители держали Георгия в строгости, особенно матушка, которая нежно любила его, но вместе с тем была к нему взыскательна. Видимо, только страх потерять дорогое свое дитя принуждал её к такому отношению, ведь Георгий в отличие от своих сверстников рос послушным, ни в чем не прекословящим своим родителям. Страх, живший в сердце матери, имел свои основания — однажды Георгий чуть было не погиб, став жертвой лукавого искушения. Проводя все время дома, или около дома, Георгий почти не имел общения со своими сверстниками — соседскими ребятишками. Эти ребята всякий раз пытались выманить его из дома, чтобы подключить к одной из своих проказ. Георгий же, не имея к этому интереса, уклонялся от их уговоров. Но однажды ребята хитростью выманили его дома и увлекли за собою на беper реки Белой. Стали они переходить по тонким и ненадежным жердям через воду, ведя с собой и Георгия. Тут Георгий неожиданно упал в воду так, что никто не успел ему помочь, и мальчика понесло быстрым течением. Георгий уже начал захлебываться и терять сознание, неминуемо приближаясь к смерти. Но милостью Своею Господь прислал ему неожиданную помощь. По берегу в это время проходил один живший в местной богадельне слепец, влача себя на костылях. Никто и не знал, что он лишь притворяется слепым и хромым, по страшной бедности, чтобы не попасть в подушный оклад. Матушка Георгия очень часто подавала ему милостыню, и он как человек добрый и богобоязненный питал к её семье самое теплое чувство. Увидев тонущего Георгия, он, презрев последствия своего разоблачения, бросился в речку и с опасностью для своей жизни вытащил за волосы нахлебавшегося воды мальчика.

Такое страшное знамение только укрепило благочестивых родителей Георгия в мысли, что Господь отвращает их сына от мирской суеты. Они с особым усердием продолжали сеять в душе своего сына благие семена, которые в свое время принесли добрый плод. Уже в семь лет Георгий умел бойко читать, стройно петь альтом на клиросе и знал наизусть добрую половину Псалтыри.

В 1818 году при церкви села Бельского освободилось дьячковское место (т.е. место псаломщика). Причетник Иоанн, не имея средств устроить Георгия в духовном училище, так как ученики содержались на собственном обеспечении, решил определить его на это дьячковское место. С этой целью он, вместе с девятилетним сыном, отправился в Иркутск к епископу Михаилу (Бурдукову). Владыка, приняв и выслушав Иоанна, сказал, что невозможно зачислять место за таким малолетним, потому что он ещё не в силах исполнять дьячковских обязанностей. Присутствовавший при этом Георгий вдруг смело выступил и возразил владыке: «Да я петь и читать умею». Преосвященный изумился и, поставив его перед собою, стал спрашивать, что он умеет читать и петь. Георгий прочитал ему наизусть несколько псалмов и пропел половину херувимской песни. Умилившись, владыка приласкал мальчика, которого Иоанн перед визитом стращал строгостью архиерея. И Георгий с детской наивностью обратился к отцу и сказал: «Ах, батюшка, да архиерей-то лучше нашего попа Евстафия!» Отец смутился, давая знак молчать и одергивая своего бойкого сына, а тот в упоении от радости не унимался, продолжая повторять, что «архиерей лучше нашего попа Евстафия».

Владыка Михаил, разглядев в мальчике большие способности, благословил Иоанна тотчас отвести и поместить в духовное училище. Это благословение архиерея стало для Георгия началом его духовного пути. Сначала мальчик жил в бурсе — так называлось училищное общежитие, жизнь в котором была очень тяжелой и голодной. Из-за этого, вскоре, отец перевел Георгия на квартиру. Учился тот прилежно, хотя учение было и нелегким. В Иркутском духовном училище, как одном из самых окраинных в России, был недостаток во всем, особенно в учебниках. Их практически не было, так что приходилось все списывать из скудной библиотечной литературы. Уже будучи архиереем, святитель Герасим, зная о скудности библиотек иркутских духовных учебных заведений, пожертвовал в библиотеку местной семинарии большое число духовных журналов, а также средства на приобретение пособий по Священному Писанию. А в то время учителя, чтобы облегчить труд своих учеников и избавить их от ненужной переписки, прибегали к самым оригинальным способам преподавания. Так, учитель пения, дьякон Иоанн Вельяминов, за недостатком нотных книг чертил нотные линейки на стенах классной комнаты углем и на них ставил таксы, полтаксы и чварки. Святитель Герасим всегда с особенной любовью вспоминал дьякона Иоанна, впоследствии митрополита Московского Иннокентия, апостола Сибири и Америки.

Между прочим, он рассказывал, как его отец привел дьякону Иоанну в подарок пуд ясной (ячменной) муки и просил, чтобы он построже присматривал за Георгием и почаще, по-отечески, наказывал. И дьякон Иоанн, будущий святитель Иннокентий, не забывал просьбы родителя. Владыка Герасим вспоминал это с улыбкой, замечая: «кто знает, что бы из меня вышло, если бы не держали в строгости: бойконек я был!». Конечно, владыка так говорил по своему смирению. На самом деле в училище он вел себя скромно, по-прежнему проводя много времени в уединении и молитве. Благодаря своим замечательным духовным качествам, Георгий даже получил новую фамилию —Добросердов. Однажды два старших ученика обидели кроткого Георгия, побив его, и он горько плакал. В то время в училище приехал ректор семинарии, архимандрит Николай. Увидев плачущего Георгия, он спросил его: «О чем ты плачешь?» — «Так, ни о чем», — отвечал мальчик. «Не может быть, — говорил ректор, — я слышал, как ты кричал: наверное, кто-нибудь тебя прибил».

Мальчик же продолжал уверять, что его никто не бил. Ректор стал расспрашивать других, узнавая, кто побил Георгия, и ему тут же открыли виновных.

И несмотря на это, Георгий продолжал настойчиво утверждать, что его никто не бил. Порядки же в те времена были суровые и за такие проступки жестоко наказывали. Георгий, жалея своих обидчиков, со слезами пытался выгородить и избавить их от наказания. Это тронуло ректора, и он, пораженный добросердечием Георгия, сказал ему: «Отныне да будешь ты Добросердов». С того времени эта фамилия была присвоена ему и его брату Харлампию.

Из духовного училища Георгий Добросердов перешел в духовную семинарию. В это время в нем все сильнее стала возрастать жажда к уединению, проявлявшаяся с раннего детства. Выросший в таежном сибирском селе, среди дикой первозданной природы, одним своим видом возвещавшей о величии Творца всяческих, Георгий находил в этих первообразах Божественного творения источник духовного вдохновения, чистый источник молитвы. «Пение птиц, разнообразие деревьев и благоухание цветов доставляли моему сердцу невыразимое утешение», — писал он впоследствии. «Прекрасные окрестности и пение птиц восторгали дух мой: сам не свой— я с умилением смотрел и засматривался невольно на эту бездну милосердия и всемогущества Божия». Всматриваясь в окружавшие его образы девственной природы, Георгий мыслию воспарял от дольних к горним. «Я видел стаи журавлей и гусей, летящих от зимы в более теплую полосу — на покой. Конечно, думал я, рано или поздно придет и моя зима; рано или поздно и мне должно будет перелетать воздушные пространства — мытарства; но дерзну ли пред Лицем грозного Судии сказать: се покой мой, Господи, где вселюся!? Достигну ли до желанного покоя блаженной пристани или, может быть, застигнутый бурею страстей, я при самом береге жизни сей, погрязну в пучине отчаяния, может быть стрелок жестокого ада в виду самого блаженного Эдема, в виду Ангелов и Серафимов убьет меня? О, кто даст мне днесь криле яко голубине (Пс. 54.7.), дабы я мог воспарить к объятиям Отчим, к объятиям Судии премилосердого, представив Ему в оправдание драгоценные заслуги Спасителя моего? Я пугаюсь тебя — жизнь моя; я уже изнемогаю под тяжким гнетом твоего механизма. Прими мя, Господи, туда, где нет греха и горя, где, правда и блаженство процветают, лобызаются!»

Продолжение следует