Дети-сироты, оставшиеся без попечения родителей, детской школы-интерната № 4 ждут крестных родителей. Пожалуйста, отзовитесь, добрые православные сердца. Обращаться в свечную лавку.

Тел: 8-914-88-973-73

Борющиеся со страстью пьянства могут прийти на собрание «анонимных алкоголиков». Узнавать у Юрия, тел.: 8-914-893-53-74.

 

Радуйся, друже-отче!

10 августа ушел от нас отец Дионисий Садовников. Вначале было обычное — человеческое: Как так? Почему? Зачем? И горечь утраты, и страх… Но час за часом, день за днём, по мере наших молитв, отступало тяжелое и темное и входило, ниспадало светлое и радостное. Как сама душа отца Дионисия.

О нем теперь много написано, рассказано и показано. Еще при жизни был снят фильм, который назывался «Батяня», по известной песне «Батяня-комбат» — о его деятельности не только священника, но и воспитателя молодежи, друга и наставника мальчишек. Я не буду повторяться, а расскажу о своем общении с этим человеком, другом моим и братом во Христе.

Мы познакомились на рождественском вечере в Театре народной драмы. Он тогда выглядел совсем юным, хотя духовно был намного старше и меня, и многих из тех, кто по физическому возрасту превосходил его. Меня привлекла его простота и скромность. Когда ему предоставили слово, он так заволновался, что покраснел до самой макушки. И потом, когда я слушал его проповеди, видел, что каждый раз он говорит с волнением и очень искренне. Каждый эпизод евангельского чтения он пропускал через себя. И обличая грехи человеческие, прежде всего, имел пред собою свои собственные прегрешения, и их обличал. Но это понимание пришло ко мне несколько позже…

Я на ту пору был весьма успешным чиновником, возглавлял Комитет по молодежной политике областной администрации, очень гордился своим положением, считал, что достиг в жизни чего-то, получал хорошую зарплату, пользовался почетом и уважением в обществе. И статус батюшки меня, конечно, не привлекал. Но вот однажды пришел ко мне отец Дионисий, с которым мы уже к тому времени подружились, уж не помню, по какому поводу заговорили на тему смерти, и он начал такую «пропаганду»:

— Вот представляешь, когда я умру, меня будут хоронить совсем не так, как вас, мирян. Я буду лежать в гробу в белом облачении, будет много священников, и отпевать меня будут долго, и отпевающим будет так хорошо, так благодатно…

И так он живописал эти похороны, что я вдруг вроде как… позавидовал ему. Хотя, конечно, тогда все это и говорилось, и воспринималось больше как шутка… Но вот, стоя у гроба своего друга во время долгого отпевания, я вспомнил этот случай, и ощутил, да, радость и благодать. Это сколько же людей молится о душе раба Божьего — протоиерея Дионисия, архиерей служит! Возможно, я даже улыбнулся, подумав: «Да, перещеголял ты меня всё-таки, батёк!» И погребли-то его в ограде родного Успенского храма, который он успел возродить, поднять из руин. Далеко не каждому это дано…

Несть человека, который бы жил и не согрешал. Были свои слабости и у отца Дионисия. Но все они покроются молитвами его многих, многих, многих друзей, которых он обрел в жизни любовью и простотой. Чего стоят только детские молитвы! Кстати, именно жилкинские ребятишки, когда стало извест­но, что хоронить отца Дио­нисия будут в церковной ограде, очистили территорию от строительного мусора, благоустроили и украсили, засадили цветами. Все говорили: «Такое впечатление, что сам батяня ими руководил».

Конечно, у Бога нет мёрт­вых, и мы это знаем, и молимся, и радуемся о душе нашего брата. Но, всё таки, мы люди немощные, и нам не хватает наших близких, когда они уходят в мир иной. Не хватает и мне… Священником я стал как бы внезапно, неожиданно для себя самого. И в первое время по рукоположении очень многого не знал, да и сейчас не могу похва­статься, что всё постиг. И сейчас я очень нуждаюсь в человеке, который в любое, да, буквально в любое время суток, мог бы откликнуться на мою просьбу (как впрочем и на просьбу любого человека), и безо всякой задней мысли, без иронии, без раздражения объяснил тот или иной момент. Вообще он отличался тем, что при веселом и легком характере, любил пошутить, но никогда не иронизировал. Это очень русское качество, не многим данное.

Отец Дионисий дорог и всему нашему приходу. Ведь это он, вместе со мною, тогда «новоиспеченным», освящал наш храм после того, как из него уехал музей, вел самый первый молебен! Всё это, конечно, сегодня видится в особенном свете.

Было бы преувеличением говорить о какой-то прозорливости, но я точно знаю, что свою смерть он предчувствовал. Где-то за месяц до трагического происшествия мы ехали в машине вместе с нашими супругами, и вдруг отец Дионисий ни с того, ни с сего говорит: «Когда я умру, вы, пожалуйста, не оставляйте мою матушку с детьми без крыши над головой».
(А надо сказать, что в отличие от большинства священников, он собственного жилья не имел — жил в церковном доме, свой не нашел времени и средств приобрести). Матушки, конечно, на него зашикали, руками замахали. Но оказалось, что это не праздная фраза… И мы, конечно, по благословению владыки Вадима, эту просьбу выполняем. Все приходы откликнулись на призыв о сборе средств. И даже маленький и бедный приход храма св.Уара из села Тихоновки прислал 1200 рублей, что зачтется, возможно, той самой лептой, которая всех ценнее… А всего собрано уже более миллиона, и мы намерены приобрести как минимум двухкомнатную квартиру для семьи Садовниковых.

Друже мой отче, мы остаемся на грешной земле, а ты уже там, где несть болезни, печали и воздыхания, но жизнь бесконечная… Та жизнь, к которой мы все стремимся. Молюсь за тебя ежедневно и прошу твоих молитв о нас.

Иерей
Александр Беломестных,
настоятель храма Спаса Нерукотворного Образа