Дети-сироты, оставшиеся без попечения родителей, детской школы-интерната № 4 ждут крестных родителей. Пожалуйста, отзовитесь, добрые православные сердца. Обращаться в свечную лавку.

Тел: 8-914-88-973-73

Борющиеся со страстью пьянства могут прийти на собрание «анонимных алкоголиков». Узнавать у Юрия, тел.: 8-914-893-53-74.

Покровский храм в Каменке с благодарностью примет любые пожертвования: деньги, церковную утварь, мебель, строительные материалы, книги и т.д. Обращаться к отцу Марку по тел.: 8(924)600-82-08

 

Молод тот, кто неравнодушен

 У этой публикации оказалось два героя — молодёжный православный журнал «Наследник» и его шеф-редактор Артём Ермаков. С журналами всегда так бывает: читаешь, читаешь и в какой-то момент начинаешь его «очеловечивать», воспринимать как живого собеседника. Вот и «Наследник» уже стал старым знакомым для читающей православной молодёжи. На книжном лотке в церковной лавке такое изобилие, что глаза разбегаются. Но яркую журнальную обложку всё-таки отметишь про себя. А в храме во время богослужений частенько стоит где-нибудь у стены темноволосый молодой человек, серьёзный, «застёгнутый на все пуговицы». Это и есть заместитель главного редактора «Наследника» и наш прихожанин, Артём Ермаков. Сегодня мы наконец-то узнаем его получше.

Журнал «Наследник» вырос из небольшой, едва ли не школьной, православной молодёжной газеты. У истоков издания стоит священник о. Максим Первозванский, который и сегодня остаётся его главным редактором. В кадрах видеоролика о журнале он вспоминает, как газету начинали делать «буквально на коленке», а «издатели» регулярно выкраивали по три тысячи рублей из семейного бюджета, чтобы выпустить очередной номер. Молодым авторам, в основном старшеклассникам, для которых газета была чем-то вроде экспериментальной площадки, и в голову не могло прийти, что у них какая-то там «миссия». Они просто жили взахлёб и пытались рассказать о своей жизни в церкви другим людям. Словом, никто не мог предположить, что газете суждена жизнь достаточно бурная. Хочется добавить — долгая. Но 10 лет газетной жизни, честно говоря, ещё не очень много.

Словом, газета росла вместе со своими корреспондентами и постепенно стала поднимать фундаментальные темы. В 2004 году она была названа в числе пяти лучших православных изданий, на неё обратил внимание Патриарх Алексий. При этом газета выходила на скрепке, и в ней было 40 листов. Стало понятно, что издание переросло свою форму и нужно что-то менять. «Мы не искали работы, работа сама нас нашла, — утверждает о. Максим Первозванский. — И мы не могли отказаться». Так, в 2005 году появился журнал «Наследник». Каждый номер — это отдельная тема. Например, «счастье», или «война и мир», «дело», «красота». Словом, те самые вечные темы и вечные ценности, о которых сегодня упорно молчит молодёжная пресса.

— «Наследник» — это журнал для молодых или ваша аудитория всё-таки шире?

— Над вопросом о целевой аудитории мы бились пару лет, а потом решили его отложить. Сейчас наш главный редактор о. Максим Первозванский отвечает: «Неравнодушные люди от 8 до 80 лет». Дело в том, что понятие «молодёжь» сегодня перестало быть возрастным. Мы видим седых лысеющих байкеров, видим пенсионерок в мини-юбках, — кто они? C другой стороны, человек 14–24 лет, абсолютно равнодушный к судьбе окружающего его мира, желающий только потреблять. Что с того, что он молод? На мой взгляд, люди, впервые в 40–60 лет прочитавшие Евангелие так, что оно заставило их поменять свою жизнь, гораздо «моложе» его. Они сохранили интерес к жизни, и главное, способность к развитию. Вот эти два качества, на наш взгляд, характеризуют нашего читателя. Это человек, который еще не устал от жизни, который куда-то стремится. И каналы обратной связи это подтверждают. Мы организуем ежегодные творческие конкурсы. Работы, присланные на них, дают довольно красноречивый портрет нашей читательской аудитории. Это люди, которым не всё равно!

Артём Ермаков попал в коллектив «Наследника» в 2005 году, когда назрела необходимость менять форму издания. Причём, это нужно было делать быстро, профессионально, технично. Артём закончил исторический факультет МГПУ им. Ленина, и в то время как раз учился в докторантуре МГПУ. Сфера научных интересов: история России первой половины XIX века. К тому же у него уже был опыт работы в журналистике, он автор публикаций по истории образования и культуры в журналах «Мир образования», «Школьное обозрение», в «Учительской газете», и так далее. Целиком уйти в журналистику, по собственному признанию, всегда было страшновато, но опыт очень пригодился.

— Артём, ведь Вы прежде всего — историк, читаете лекции в нескольких вузах Иркутска. Почему миссионерскому журналу вы сказали «да», а журналистике в чистом виде — всё-таки «нет»?

— Показалось очень интересным участвовать не только в наполнении журнала, но и формировании его «лица». Черта современной журналистики — как можно быстрее сделать «нечто», чтобы как можно быстрее об этом забыть. На мой взгляд, это очень неправильный тип жизни, который с человеком делает что-то непоправимое. У нас нет этой спешки. Как правило, задача молодёжной прессы — выстрелить. А потом выстрелить ещё раз. И ещё раз. А наша задача — попасть. Может быть, поэтому мы и стреляем на порядок реже. Как правило, номер выходит раз в два месяца. Но надеемся, что наша продукция, за счёт того, что реже выходит, медленнее устаревает.

Для нас даже негативные читательские отклики — это победа. Потому что человек, который ищет правды, даже с ошибками, в этом мире гораздо ценнее человека, который не ошибается, но и не ищёт. Если в наше время, когда люди привыкли экономить: душу, энергию, эмоции, человека вдруг настолько зацепило издание, что он взял и написал что-то, значит, мы достигли цели. А цель не в том, чтобы читатель «проглотил» информацию, но чтобы пошёл внутренний процесс, связанный с осмыслением жизни.

— Что самое трудное в работе лично для вас? Вообще это трудно — делать миссионерский журнал?

— Самым трудным оказалось именно то, что в начале было самым привлекательным. Когда ты не можешь списать на условия работы некоторый недостаток душевности в письме, формальность в раскрытии темы, работать очень трудно. Если редакционная политика определяется не тобой, очень легко оправдать себя внешними причинами: меня зажимают, вынуждают играть по чужим правилам, идти на компромиссы, какой с меня спрос. Здесь таких отговорок быть не может. Мне стало понятно, например, почему загибаются многообещающие издания. Раньше казалось, что они пали под натиском внешних причин, попали под какой-то пресс. Теперь на себе вижу, как циклически иссякает творческая энергия. И она никаким законам не подчиняется.

Думаю, вне церкви вообще ничего «миссионерского» писать невозможно. Поэтому пребывание внутри богослужения, молитвы, является непременным условием того, что тебя время от времени вообще что-то посещает. Как следствие возникают новые требования к собственной церковной жизни. Ты больше не можешь быть просто потребителем, то есть приходить по воскресеньям «батарейки подзарядить». Так уже не получается, нужно занимать какую-то активную позицию. В конечном итоге, всё дело в том, какие у тебя сегодня отношения с Богом. Если твоя душа не горит, ты никак не сможешь имитировать горение, и эта холодность немедленно и очень тяжело отразится на твоём творчестве. Но при этом у тебя есть издательский цикл, и ты должен его тянуть.

А когда ты являешься руководителем, слава Богу, не главным, но всё-таки, твои проблемы транслируются на коллектив. Вот это и есть самое сложное. Приходится ориентировать других людей, и твоя духовная жизнь, которую в принципе ты никому не обязан предъявлять кроме духовника, в какой-то момент перестаёт быть личным делом.

— Это окупается?

— Помните страшную строчку из Наутилуса: «Они любят свои лица в свежих газетах, а на следующий день газеты утонут в клозетах». Это квинтэссенция газетного и телевизионного процесса. Когда ты принимаешь участие в создании продукции хоть сколько-нибудь длительного срока годности, это радостно. Ещё радостнее оттого, что совокупность материалов иногда весит больше, чем каждый материал в отдельности.

В журналистике на самом деле мало творчества. Нужен творческий разгон, а в самих статьях превалирует какой-то информационный повод, зачастую эмоционально-манипулирующий. По сути, журналистика не ставит перед собой никакой иной задачи, кроме того, чтобы статья была прочитана. Для этого делается и бьющий заголовок, и «врез», и иллюстрации. Совершенно всё равно, что будет с человеком после прочтения. Это даже не умысел, просто душевных сил у журналиста не хватает подумать ещё и об этом. А нам не всё равно, что будет «после». По сути, это самое главное. Для нас не так важно, чтобы журнал прочли, как важно, чтобы после этого что-то случилось в душе. На это работает всё, в том числе и качество написанного.

Огромная проблема у редакции — обновление творческого состава. С самого начала было ясно, что издание загнётся, если не будет привлекать людей со свежими взглядами, которые не привыкли писать. У людей пишущих «набивается рука», что необходимо для профессионализма, но очень вредно для свежести восприятия. Но когда важные вещи описываются дежурными словами, смысл написанного нивелируется. Привычка — очень опасное состояние для творчества.

Однако распределение активности в читательском кругу пока идёт не так, как хотелось бы редакции. Это выглядит примерно следующим образом: журнал кидает клич: «пишите, мы вас ждём». Первыми отзываются люди, которые … лучше бы ещё немного подумали и побыли просто читателями. Но проблема не в них. Проблема в том, что значительная часть по-настоящему талантливых людей почему-то не испытывает жажды быть услышанными.

Почему так получается, для меня загадка. Может быть, ещё одна задача нашего журнала, творческую активность читателей из категории потенциальной, перевести в актуальную. Внутренняя потребность высказаться есть, но она блокируется прежде всего, страхом. «Я не готов, не имею права, меня не так поймут…». В итоге человек решает, что лучше пока подержать в себе. Это очень обидно, потому что эти люди могли бы не только стать нашими потенциальными авторами, но сильно украсить окружающий мир во всех смыслах…

Наверно, здесь не всё так просто. С одной стороны, самоутверждение — это не очень православная ценность. Не хотелось бы людей переформатировать на некие протестантские взгляды, когда человек себя презентует, презентует и презентует… Это утомительно, и главное, никакого творчества в этом нет. Но если человек понимает, что его талант презентует не его самого, а Творца — включается совсем иная мотивация. Каждый из нас отвечает за то, как он данным ему талантом распорядился — мир украсил, ближнему помог, или в землю зарыл. Это очень даже православный взгляд. Но он не срабатывает, и это одна из главных проблем, более тяжёлая, чем финансовая.

Публикацию подготовила Елена Трифонова