На благоустройство Спасской церкви

 

Главная встреча

В канун празднования 2000-летия Рождества Христова из Владивостока в Москву шёл Крестный Ход. Одна из икон Богородицы, шествовавшей Крестным Ходом, была мироточивой. Достигнув Иркутска, участники Хода остановились на приходе Михаило-Архангельского храма. Об этом сообщили в новостном сюжете местного телевидения. Вот бы взглянуть на эту икону, подумалось мне тогда. Про чудеса я уже читала и, безусловно, в них верила, но, казалось, что это где-нибудь, не у нас, где-нибудь очень далеко, — за Уралом или за границей, и что увидеть настоящее чудо, как всякую редкость, большая удача.

Как раз в то время вся моя жизнь разладилась. Всё было не так, всё было плохо. А тут ещё ушёл муж. И жить совсем не хотелось: солнце, рассветы, птицы, деревья за окном — всё было не нужно, потому что чего-то главного (или Кого-то Главного) в жизни не было.

Начитавшись всяких коммерческих изданий типа: «Если хочешь быть счастливым, будь им!», я никак не могла взять в толк, почему, делая всё «по науке», у меня такой нулевой результат? Точнее сказать — отрицательный. То накатывал приступ жалости к себе, то меня кидало в «разбор полётов» на тему: в чём моя ошибка при реализации программы личного счастья? А чувство тоски, безысходности, и даже какой-то надвигающейся гибели, нарастало. «Господи, спаси меня!» — это родилось почти спонтанно, как признание полного своего бессилия изменить всё к лучшему.

Позвонила знакомая и спросила: «Как дела?» Мы, слава Богу, живём в России, где на этот вопрос вовсе не обязательно следует отвечать: «О`кей!».

«Что ты маешься, сходи к Святителю Иннокентию, он же чудотворец!» — вот такие слова услышала я от человека, замороченного буддизмом. Вот уж, действительно, когда больше некому, то Господь и через «ослицу» может вразумить. Как же так, неужели у нас, в Иркутске, есть свой чудотворец? И к нему можно вот так запросто прийти и попросить?!.

Часа через два я стояла у раки святого и пыталась сформулировать просьбу:

— Дай… (Нет, не то, так нельзя. И чего дать-то, сама не знаю…)

— Сделай так, чтобы… (Чтобы что? Чего он должен мне сделать? И вообще, разве можно вот так святому? К нему же надо как-то благоговейно.)

— Помоги… Всё. Больше никаких слов не было. Что же, я вот так и уйду, не сумев попросить то, что мне жизненно необходимо? А что мне необходимо? Чтобы муж вернулся? Может, это и важно, но не жизненно необходимо. Просто всё зашло в тупик, и нужно было какое-то принципиальное качественное изменение. Какое?

Ну и ну! Это что же получается: я даже молиться не умею! Вот стою тут перед святым, как перед живым, силюсь его о чём-то попросить и сама не знаю о чём. А он видит меня всю, со всеми моими дурацкими мыслями. Так, значит, и смятение моё видит, и боль, и нужду мою знает лучше меня. Вот так и попрошу: «Дай мне, Святитель Иннокентий, то, без чего мне так плохо, что мне так нужно, чего я и сама не знаю, что мне нужно». С тем и пошла.

На выходе из храма поинтересовалась у монахини: где это у нас в Иркутске Михаило-Архангельский храм? Храмы я тогда различала по месту нахождения: Маратовский, Ново-Ленинский… Теперь надо было увидеть мироточивую икону. Ведь если мироточивая, значит, чудотворная. Надо, так сказать, «усилить эффект».

Меньше часа — и я стояла в свечной лавке Михаило-Архангельского храма.

— А правда, что у вас здесь есть сейчас мироточивая икона Божией Матери?

— Правда, только она сейчас не мироточит.

— А где она?

— Слева, за клиросом на аналое.

Понятно было только: «слева», но обнаруживать свою дремучесть как-то не хотелось. Ладно, переспрошу в храме. Жалко, конечно, что она сейчас не мироточит, но всё равно же чудотворная!

В храме шла служба, людей было немного, все неподвижно стояли, сосредоточенно слушали. Вот сейчас закончат читать, и спрошу кого-нибудь, — решила, подыскивая глазами подходящую кандидатуру. Но как только замолчал чтец, запели певчие. Надо подождать. Любопытство и нетерпение всё нарастали, а за певчими совсем без пауз снова стали читать. Свечу я уже поставила, всё! Делать мне здесь больше нечего, икону сама не найду, а подходящей кандидатуры в гиды не находилось. Все как стояли сосредоточенные, так и стоят! И чего они стоят? Молятся… Надо бы и мне послушать: «Сподоби, Господи, в вечер сей без греха сохранитися нам…» Надо же, я бы до таких слов не догадалась! Хорошие слова. Сподоби!

Спина стала отниматься. Переминание с ноги на ногу уже не помогало. А эти стоят! И чего стоят? Ну, да! Должен же в храме ещё кто-то служить, кроме священника и певчих, вот они и стоят. Платят им за это, что ли? Нет, это добровольно. Да и кто будет платить, не государство же, которое от Церкви отделено. Во, дают! И зачем им это надо? Тут есть какая-то тайна… Что это за люди такие, которые вот так добровольно себя истязают? Вспомнила! У них и название специальное есть: прихожане. Точно! Но ведь прихожане это те, кто сюда приходит, а кто сюда приходит? Храм православный, христианский, стало быть, и приходят сюда христиане… Стоп!

А Я КТО???

Будучи уже четыре года крещёной, я смутно представляла себе свои христианские обязанности. Помнила только, что в крещении были прощены мои грехи, и что мне предписывалось впредь не грешить. А ещё надо было причащаться. Но что это такое и как, я не знала. Ну не признаваться же мне, такой образованной, перед этими малограмотными людьми в своей некомпетентности по таким вопросам, а те, с кем я общалась, тоже не знали.

Так вот, значит, как: я тоже христианка! Да-да! И у христиан ещё заповедь есть такая: 6 дней работай, один день Господу служи. Так значит, и у меня эта обязанность есть! Выходит, люди, здесь стоящие, её исполняют, а я нет. Непорядок. Надо достоять.

По окончании службы все прихожане в моих глазах уже были святыми подвижниками. Аналой слева от клироса наконец-то был найден. На нём располагалось несколько икон, и какая из них какая, я так и не выяснила, да это было уже и не важно. Тихая светлая радость сопровождала меня по пути домой. Господи, как хорошо! На душе было так светло, как никогда. «Сподоби, Господи, в вечер сей без греха сохранитися нам…» — это и другое, услышанное на службе, теперь само пело во мне.

Так вот зачем они сюда ходят! Вот зачем терпеливо выстаивают по нескольку часов! Потому что им знакомо это, они имеют эту драгоценную, ни с чем несравнимую радость, ту, что есть сейчас и во мне. И мне тоже ЭТО НАДО. Какое потрясающее открытие: ведь это и есть то, что мне так жизненно необходимо, что я неосознанно искала, без чего сохла моя душа. Нет, ну что это за люди такие, эти прихожане: знают ТАКОЕ! И молчат! Да ведь об этом надо на всех перекрёстках трубить! Вон сколько людей несчастных, как же им, бедным, плохото без Господа.

Муж вернулся. Весь какой-то благостный. Чу-де- са-а! Вот это, да! Работает. Чувства изумления и благодарности Богу, Богородице и святому Угоднику нахлынули на меня.

— А пойдём в храм!

— Пойдем.

— Хорошо здесь быть, правда!

— Правда.

— А давай сюда ходить всегда, каждую неделю.

— Давай.

Те, кто не первый год молится об обращении ближних, знают, как дорого это «давай». Расставание с мужем всё-таки произошло. Однако самая главная Встреча в моей жизни состоялась.

Светлана Клапцова