На благоустройство Спасской церкви

 

Невместимого слова обители

Три года назад в культурной жизни Иркутска произошло огромной важности событие — вышел первый том одной уникальной книги, которая предварялась статьей Валентина Григорьевича Распутина. «Русь Сибирская, сторона Байкальская». Так определил он пространство «Словаря говоров русских старожилов Байкальской Сибири», автором которого является кандидат филологических наук, удивительный человек — Галина Афанасьева-Медведева. Около 30 лет собирает она несметные сокровища народного языка по великим просторам Сибири и наполняет ими свои «сундуки». Но не для того, чтобы спрятать за семью замками, а, наоборот, сделать достоянием ныне живущих и будущих поколений.

Под «сундуками» я разумею тома Словаря. Их при поддержке Министерства культуры Иркутской области вышло шесть за три года. Много это или мало? Каждый том — это около 500 страниц текста и фотоиллюстраций. Вначале планировалось 20 таких томов. Но уже после третьего-четвертого стало ясно — не уложиться. И было решено добавить еще 10 «сундуков». Ведь вот уже шестой наполнен, а еще даже буква «в» не исчерпана. На неё одну потребовалось целых четыре тома!

— Это потому что «в» относится к группе ключевых в русском языке, — как бы оправдывается Галина Витальевна. — Самые ёмкие «в», «п», «с», еще несколько.

Но на самом деле, каждая буква у нее может претендовать на роль «ключевой» и без спросу занять и два, и три, и четыре тома, если только не остановить её волевым усилием, сожалея и воздыхая о содеянном.

Дело в том, что Словарь построен так, что на каждое слов приводится не только традиционное пояснение его значения, но и целые рассказы с его употреблением. В Словаре заключён не справочный материал, не научные изыскания, а сама жизнь великого народа, поселившегося некогда на неприступных просторах Сибири — по Ангаре и вокруг Байкала. Он читается как самый захватывающий роман, на одном дыхании, и сопровождается это чтение горькими слезами и искренним смехом. Словно в чистом, тёплом, бескрайнем море купаешься в волнах родного, забытого, но с каждой минутой всё более воспоминаемого языка. И по сравнению с ним любое литературное произведение, даже классическое, не говоря уж о современных опусах, кажется засохшей чуркой рядом с пышно зеленеющим деревом.

Мне уже не раз приходилось писать и о Словаре, и о его авторе. И всякий раз переживаю маленькое обновление, как отсвет особой радости — открытия Слова. Самое удивительное во всей этой истории не огромный, невероятный объем работы, который проворачивает Афанасьева-Медведева, а именно неистребимая (ни бытом, ни нуждой, ни болезнями!) потребность открытия. Только крайняя нужда может заставить Галину Витальевну в пятницу остаться в городе, а не «выскочить» на маршрутке в Жигаловский, Ольхонский или Черемховский район. Я уж не говорю о плановых длительных экспедициях по Ангаре и Енисею, которых мой ученый друг ждет, как манну небесную.

— Тридцать лет ты записываешь дедушек и бабушек. Уж сколько всего слышано! Неужели можно найти еще что-то новое? — провоцирую я Галину Витальевну.

Да что ты! Я бесконечно поражаюсь богатству народного языка. Кажется, что он неисчерпаем в воспроизводстве говоров, неожиданных слов, красноречивых оборотов. Недавно я записывала одну бабушку. Она прожила довольно трудную жизнь. А детство своё вспоминала с особой теплотой. И при описании жизни в детстве она неожиданно точно и ёмко сказала: «облизн я лапки жила». «Облизн я лапки»! Не «хорошо», «замечательно», «чудесно», «в довольстве», а «облизн я лапки»! В этом выражении всё: вольно она жила, под солнышком, обласканная, беззаботная, любимая… Вот я этим «облизн я лапки» уже несколько дней радуюсь так, как, может, и непозволительно в нашем возрасте…

Так же сильно, как вольный народный язык, поражают собирательницу носители этого языка, представители нашего бесконечно, бесконечно, бесконечно терпеливого народа. Это самое характерное качество русских людей отражено во множестве рассказов. Причем, терпение сопряжено с самым глубоким состраданием — к ближнему, к дальнему, к прохожему, к врагу. Галина Витальевна вспоминает и забавное:

— Как-то записывала одну бабушку (это было в Кижингинском районе Бурятии), а в этот момент по телевизору шёл сюжет о протестной молодежи во Франции: они переворачивали и жгли машины. Я говорю: «Вот видите там люди протестуют, а у вас тут умирает деревня, и никто ничего…, народ не возмущается… А бабушка и отвечает: «Дак они же, доча, нервенные. Им, наверное, исть нечего…» Человек, который всю жизнь тяжким трудом добывал хлеб насущный, представить не может, как это — уничтожить добытое трудом. Машина, она же каких денег-то стоит! Это не иначе как от голода разум у болезных помутился, жалко их, «нервенных»...

Коренные нравственные устои русского народа, того, что населяет глухие уголки Сибирской Руси, безусловно, зиждутся на православии, на вере в Бога, в заступничество Божией Матери. Кстати и ключевой буква «в» во многом является потому, что с неё начинается слово В Е РА, которому в шестом томе Словаря отведено много места. Вот лишь один из примеров.

ВЕРА. *В Е РУ ВЕРИТЬ. То же, что *В Е РОЙ ЖИТЬ. Ср.: *В В Е РУ ВЕРИТЬ, *В В Е РУ ВЕРОВАТЬ, *В Е РУ ДЕРЖАТЬ, *С В ЕРОЙ ЖИТЬ, *В Е РОВАТЬ В БОГА.

Народ раньше шибко в е ру в е рил . Даже и партиёнцы хоть. Вот подошла советская власть, начали разграблять храмы, церкви, партиёнцы, коммунисты <…>. И вот коммунистов стали принимать в партии.

— Если ты иконы уберёшь, значит, ты будешь коммунист. Если ты не уберёшь, ты не будешь.

Обязывали, всех обязывали против церкви. Вот приходит домой Ванюшка:

— Мама, иконы надо убрать. Сказали убрать иконы.

Она сказала ему:

— Ванюшка, дорогой, убери иконы и сам убирайся!

Так она ему сказала.

— И ты, — гыт , — убирайся.

Ну и ладно. Ага. Ваня не посмел иконы убрать.

А другой-то пришёл, похваст ова л на парт е йном собрании:

— Чё, не убрал?

— Нет.

— А я убрал! Матери сказал: убери. Мать убрала их, — он говорит. — У меня мать иконы убрала, я приказал.

Пришло время, сказано по сказанию, Иванушка умер, и тот умер, ага. Иван сидит на том свете в чистой одёжечке (тоже был к у ммунист), он в праздники там сидит чин-чинарём, Бог-то там и тут.

...

Там каятник , праведник и мученик, на т е м свете. Вот и пожалуйста! Каятник , праведник и мученик. А тот оборванный, грязной сидит и работает грязную работу, и каятнику жаловатся, говорит:

— Почему вот он, — это старухи ешшо говор е ли, — почему вот он тоже был коммунист, он, значит, сидит в порядке, а я работаю грязную работу?

— А ты, — говорит, — и в е ру в е рил и иконы вынес, а он, — гыт , — иконы не убрал и в е ру в е рил.

Такая вот сермяжная правда, которая сегодня и нас, желающих и православными христианами считаться и жить комфортно, может многому научить.

Сей народной мудростью и хотелось бы закончить эту публикацию. Но не имею права. Поскольку, честно скажу: каждый раз, когда берусь за материал, посвященный «Словарю говоров русских старожилов Байкальской Сибири» и его автору, имею в виду сокровенную цель — привлечь внимание тех, от кого зависит дальнейшая судьба издания тридцатитомного труда Галины Афанасьевой-Медведевой. И не только его.

У нас уже давно сложился коллектив серьезных исследователей традиционной русской культуры Сибири, — говорит Галина Витальевна. — Мои коллеги и сподвижники Марина Матюшина, Маргарита Соловьева, Галина Деменкова разрабатывают глубинные пласты народной культуры. Нашим отделом подготовлены еще несколько крупных проектов: это двадцатитомный словарь фразеологизмов, многотомник «Календарно-обрядовые традиции русской Сибири», книга-реестр всех явлений нематериальной традиционной культуры Сибири. Есть и масса других работ не менее ценных. Всё это обработать и издать в рамках небольшого отдела при архитектурно-этнографическом музее «Тальцы» невозможно.

Крайне важно в ближайшее время создать Центр традиционной русской культуры, о котором мы так давно говорим. Нашу работу высоко оценили архиепископ Иркутский и Ангарский владыка Вадим, ведущие ученые страны, писатели, нас поддерживает Валентин Григорьевич Распутин, Владимир Николаевич Крупин, Валентин Яковлевич Курбатов. Спасибо им большое. Очень надеемся, что их озабоченностью о сохранении бесценных богатств народной культуры проникнутся и властные структуры, в частности, губернатор нашей области — Дмитрий Федорович Мезенцев.

Что же касается «Словаря говоров русских старожилов Байкальской Сибири», я, конечно, очень признательна нашему Министерству культуры, Вере Ивановне Кутищевой за помощь в его издании. Но все мы понимаем, что тираж в 1000 экземпляров крайне недостаточен. А потребность в такого рода изданиях большая.

Вот и выходит печальное недоразумение: народный Словарь оказывается недоступным народу. А ведь ему самое лучшее место на полках школьных библиотек. Кто поможет сделать эти «сундуки с сокровищами» доступными? Остается только мечтать, а лучше — молиться о том, чтобы Господь послал нам новых меценатов и благотворителей, которым дорога Русь Сибирская.

Зоя Горенко